– Понятно. – вздохнул СБшник. – Под свою опеку тогда.
– Чё?
– Через плечо. Сам притащил, сам и нянькайся. Всё, на выход все.
Мы тут же выполнили приказ.
– Рябин, задержись.
Я, с самой мерзкой ухмылкой, показал на прощание средний палец лохопету.
– Мокин! – заорал СБшник, а я бросился бежать.
Ретироваться не получилось, так как Рыжий меня уронил, схватив за воротник, и резко дёрнув на себя.
Когда я осознал, что лежу на полу, они, все четверо, уже удрали от меня, громко смеясь. Почему четверо? Напалма на общем собрании не было. Он вообще сейчас часто ныкается где-то. Ничего мне не рассказывает, на вопросы не отвечает. Я даже волноваться уже начал за него. Ну ничего, иногда на него накатывает, не в первый раз уже. Походит, подумает и успокоится.
– Козлы. – бросил я, однако и без капли злобы.
Как-то даже потеплело на душе, что ли. Вот вроде бы, мы уже в полной заднице. Весь мир вращается вокруг нас, словно калейдоскоп. Только мы встаём на ноги, как мир вновь переворачивается. Не давая, даже дух перевести. А мы ничего, держимся. Всё нам хиханьки, да хаханьки. Хилый, в обозримом будущем, станет главой, правда, если его Зима не грохнет. Косолапый, после вылазки, инвалидом на всю жизнь скорее всего остался. Его наши медики посмотрели, он не то что бегать никогда не будет, да даже ходить ровно не сможет. Верную кликуху дали, Косолапый, жалко что не хромой. Я б поржал, а потом меня бы отпиздили. Так, стоп. А что меняется в моей жизни? Ну, Лёха отдалился, дак это ненадолго. Я, задумавшись, хмыкнул. Самым глобальным изменением лично для меня, был переезд из приюта в бункер и... И всё.
Мда... Да если бы про меня писали книжку, листы из неё, скорее всего, пошли бы на разжег или на полочку в деревенском туалете. Уж больно не интересная бы получилась. Если бы был выбор, читать её или состав освежителя воздуха на казахском, мыслитель бы скорее всего выбрал второе. И не то чтобы меня это сильно обижало, нет, даже наоборот. Зато у меня всё стабильно, ни-че-го. У других там взлёты, падения. А у меня пустота. Всегда так было. И до детдома тоже. Я помню глаза своей матери, такие серые, такие пустые. Они были такими ещё до её смерти, и даже после, ничего в них не изменилось. У неё тоже было всё стабильно. Мои же глаза другие, карие, совершенно обычные. Дурацкая привычка, всегда обращаю внимание на глаза человека. У Зимы они тоже серые, как у моей матери, но не такие, они злые и холодные. У Лёхи же наоборот, яркие, голубые и живые. У Рыжего глаза такие же, как и его волосы, янтарные, будто солнышко светит, и взгляд у него тёплый, понимающий. У Любы и Косолапого зелёные, но у Любы, они цвета молодой листвы, только-только появившейся, из почек на ветках. У Косолапого же, более глубокий и тёмный зелёный. А у Хилого... А чёрт его знает, херо-буро-малиновый. Не нравятся мне его глаза ссыкливые.
За несмешными раздумьями, добрался до нашей комнаты. Там, поначалу царила непривычная тишина. Я поднял подбородок вверх, глядя на Зиму, спрашивая мол, чё?
– Мелкий спит. – за него ответил Косолапый.
Я кивнул и улёгся на свою койку. Снова, погружаясь в мысли.
А что с пацаном то делать? Вдруг задал я себе вопрос, ну никак не относящийся, ко мне лично. Не моя забота, но я отчего-то переживал. Ну чему они его научат? Они ж отбитые все наглухо. Да родные, да друзья, но как люди, как хер на блюде. Мы же отморозки редкостные. Я раньше всё на Зиму грешил, а сейчас, да все мы такие. Все уже по горло в крови. Я ж раньше считал Любомира с Напалмом исключениями. Нет, Лёха, остался всё тем же, наверное. А вот Люба, в последнее время тоже дичает потихоньку. Это ж надо, целое поселение в три рыла угробить. Одно из которых старое. Дела... С ума мы сходим или ещё чего. Я не знал ответа на это вопрос. Но то, что с нами пацану будет не сладко, знал наверняка.
Внезапно осознал, что вокруг творится привычный хаос. Косолапый громко ржал, а Рыжий о чём-то увлечённо спорил с Зимой.
Дверь распахнулась, на пороге стоял Хилый, он просто прошёл до своей койки, и тяжело вздохнув, присел.
– Зима. – окликнул он его. – Может быть ты все таки хочешь меня убить?
Любомир цокнул.
– Ага, размечтался. – ответил Зима.
Хилый нахмурился и перевёл свой взгляд на Косолапого. Тот как раз разматывал бинты на ноге, чтобы помазать рану мазью.
– Косолапый.
– Чё? – поднял голову тот, болезненно кривясь.
– С мальчишкой то, что делать будешь?
– Отдам в институт благородных юношей. – огрызнулся тот. – Я ебу? Меня самого ебано воспитывали.
– Это точно. – начал смеяться я.
Косолапый цыкнул на меня, а парнишка начал ворочаться во сне.
– Дело твоё, но я бы лучше нянькам местным отдал. – серьёзно начал Зима. – Мешаться только будет.
– Не будет. – вступился Косолапый за пацана.
– Ты бы и вправду подумал об этом, Данил. – тихо произнёс Любомир.
– Или как? Уже привязался к нему? – ухмыльнулся я.
– Не родился еще человек, без которого я бы не смог. – тихо ответил Косолапый.
По моей спине пробежали мурашки. Мне понравилась эта фраза. Было в ней что-то особенное
– Ну-ну, ещё на вылазки его начни таскать. – поддакнул Рыжий. – Наседка бля.
