Старой засвеченной кинопленкой протянулась от развилки дорога к ближайшей церквушке. На фоне призрачно прозрачного неба купол православного храма синеет яркой лазурной глазурью. Огненным мечом полыхает на солнце вонзенный в маковку крест, его золотые искры тотчас уносит ветром. Миновав церковную ограду, я вхожу внутрь в поисках минуты покоя. Сладким сиропом растворена в полумраке благоговейная тишь. Ни прихожан, ни бабулек за церковным прилавком, лишь притаился за аналоем дьяк и что-то невнятно бурчит по золоченому фолианту. Спокойствие и умиротворенность, безмолвие и полутьма, все твердит об одном. Эта минута – последнее отдохновение перед надвигающимися днями скорбей.
Я перехожу от иконы к иконе, приветствуя изображения старых знакомых. Вот сын лучезарного Аполлона, некогда поверженный Зевсом гениальный целитель Асклепий. Он предлагает всем желающим ложку животворной микстуры, сменив имя на святомученика Пантелеймона. Вот и сам златокудрый бог-солнце на груди светлой богини Лето в окружении счастливых эротов. А вот и славная Деметра, бывшая также Церерой и Кибелой, застывшая на небосводе в созвездии Девы и увековеченная отцами церкви на троне Пренепорочной богини-матери. Египетские, римские, греческие божки, боги и полубоги, воплощающие те или иные свойства природного мира, взирают на меня с изображений христианских святых, тихо твердя: мы все те же.
Укоренился подле одной из стен главный сакральный символ нашего мироздания. Верующие разных народов с древнейших времен ассоциировали его с Солнцем. Индуисты и буддисты, славяне и арии вертели его кругами, видя в нем космогонический коловорот. Индейцы мезоамерики почитали его за Древо Жизни, а в нордической мифологии так символически изображался мировой ясень Иггдрасиль. Создатели христианской Системы прибили к нему гвоздями воплощенного Бога-Слово, непрестанно напоминая прихожанам о жертвах, мучениях и страданиях, на кои те обречены от рождения и до смерти. Вознесение Слова в вечную Жизнь скрыто царскими золотыми вратами, чтобы о любви и надежде думать приходилось только по большим праздникам, не отвлекаясь надолго от суровой обязанности жить в мире зла, тупости, жестокости и насилия друг над другом.
Пройдя под купол, я останавливаю течение мыслей, останавливаюсь и сам. Вокруг струит незримая сила. Обволакивает, обтягивает, пронизывает насквозь. Я ощущаю незримое присутствие Духа, которое вовне – и внутри меня самого. Я вопрошаю у Него покой для себя, покой и умиротворение в этой жизни. Хотя заведомо знаю, что требую невозможного.
Православный дзен-буддист. Так я долгие годы отвечал на вопрос о религиозной своей принадлежности. Сам виноват: напросился. Связать несвязуемое, принести несусветное, наклубить тучу Покоя посреди ясных небес Вечной Жизни. Вместо душевного равновесия и возможности колыхаться на тихих волнах бесстрастия я вновь оказался в наэлектризованной борьбой жизни и смерти предгрозовой атмосфере. Я снова вынужден болтаться меж Светом и Тьмой. Только теперь эти силы будут футболить меня резиновым мячиком по всему мирозданию.
Родись я пару сотен лет тому как и не в этой стране, Пробуждением бы все и закончилось. Годы покоя, проведенного в какой-нибудь дзенской обители, в скалистой пещере, на берегу горного водоема или где-то в лесу, я не знаю. Годы умиротворения и бесстрастия, годы внутренней тишины до момента окончательного перехода в Единое. Но вместо того, чтобы вихрь осознания вознес меня над игрой, я оказываюсь в эпицентре, в одном из ее узловых, поворотных моментов, и этого не избежать. Все является частью Замысла: Свет и Тьма, ангельские войска и демонские полчища, люди и нелюди. Замысел заключен не в антагонистической борьбе и единстве принципов Добра и Зла, но в поддержании их равновесия, необходимом и безостановочном поиске вселенской гармонии.
Йога – так называлась эта арийских корней увлекательная настольная игра для одного или двух игроков. Она некогда продавалась в спортивных магазинах, но впоследствии куда-то пропала. Каждая фишка в игре имеет две стороны: черную и белую. В изначальной позиции все фишки расставлены на поле поровну, пополам. Перепрыгивая через фишку другого цвета, игрок меняет ее окрас на противоположный. Так постепенно, ход за ходом, на доске остается все больше фишек одного цвета: какая-то из сторон побеждает. Также и люди могут быть светлыми или темными. Способны менять свой окрас в зависимости от воздействий духовных Сил, играющих в мироздание. Однако, в отличие от бездумных фишек, всецело подчиненных воле игроков, в «объективно-познаваемой» Йоге наличествует элемент неожиданности, пресловутый человеческий фактор. У человека мало сил, чтобы сопротивляться действию внешних условий и тяготений, однако вполне достаточно для того, чтобы сделать выбор в пользу той или иной полярности, снискать в себе Свет либо погрузиться во Тьму.
