Большинство людей «окрашены» без их ведома. Они вообще ничего не осознают, они спят. Им внушили, что если Бог есть, то Он «где-то-там» давно умер. А пока обыватели дрыхнут, векторизацией их бытия занимаются активные элементы систем, и в первую очередь, неусыпные левиафанцы. Заклинатели Тьмы хорошо знают, с кем имеют дело. Они необходимо должны ведать о потайной, инфернальной сути современной социальной Системы. Сомневаюсь, что найдется хоть один крупный функционер Матрицы – политик, олигарх либо высокопоставленный сотрудник спецслужб, кто бы не знал или как минимум не догадывался о том: КОМУ он, в конечном итоге, служит.
Но когда человеку открывается Замысел, он оказывается у черты последнего выбора. Эта задача уже не касается принятия какой-либо из сторон. Выбор сводится к тому, чтобы принять предопределение и со смирением исполнить необходимую часть Промысла. Либо отказаться от этого бремени и уйти в Пустоту не-существования, в которой не встает вопрос о наличии или отсутствии экзистенциального смысла.
Я пришел к Пробуждению кратким, кратчайшим путем. Не избавился ни от привязанностей, ни от склонностей, ни от страстей, и вам это знамо, досточтимый доктор Джекил и ужасающий мистер Хайд. Я все тот же искатель сути и смысла, и не могу, не хочу, не желаю уходить прямо сейчас в бездну блаженного не-бытия, в не-существующий нирванический рай мудрого Шакьямуни. Мне также не суждено возвратиться и в исполненное сладостного неведения неосознанное существование. Остается играть, остается Игра, остаются отражения в Зеркале, развлекающие друг друга шизофренической игрой в Бытие.
Система пыталась сожрать меня много раз прежде, но благодаря личной удаче и врожденному упрямству я всякий раз бывал ею выблеван. Переварить меня не удавалось ни школой, ни тюрьмой, ни рутинным трудом. Очередная попытка Системы растворить меня в своих недрах и превратить в питательный элемент кончилась еще хуже чем прежде: я сделался костью, застрявшей в горле. Вместо того чтобы благополучно упасть в желудок плотоядного чудища я вонзился в верхние пути пищевода, затруднив дыхание и глотание, создав дискомфорт и настоятельное желание избавиться от помехи. Теперь Левиафан станет откашливаться, чтобы перемолоть меня в месиво мясорубкой крепких и острых зубов. Либо попытается обратить в послушание, протолкнув дальше с помощью куска хлеба.
Но я не могу быть с вами, мистер Хайд, как бы вам, может быть, того ни хотелось. Замысел требует от меня иного пути, и я им последую. Пока не началась свистопляска, пока не началась дискотека, пока не началась Третья Мировая Херня, я дам людям возможность вспомнить и осознать РАДИ ЧЕГО это все.
Я покидаю храм в состоянии воодушевления, готовый к борьбе с неумолимой судьбой, готовый к сражениям с роком, готовый принять вызов, брошенный мне равнодушной и беспристрастной Вечностью. В голове у меня играет рок-музыка. Старая песня, выплывшая из подсознательного в тот самый момент, когда она должна была мне пригодиться.
***
Заранее договорившись с Семычем о месте встречи и времени старта, мы с Онже дуем из сервиса в сторону хуторка с целью подкрепиться перед отъездом. Едва подъезжаем к даче, Галина Альбертовна благоразумно растворяется из виду, только успели мелькнуть полы засаленного халата.
– У-у, гиена! – рычит Онже, проходя внутрь. – От возмездия никто не укроется! Бог не фраер, он все видит!
В последние дни натянутые отношения Онже с хозяйкой перешли в область открытой конфронтации. Уже несколько дней подряд Онже вынашивает планы по ее сживанию с рублевского света.
