– Жду, как решится моя судьба, – тоном престарелого провинциального актера, исполняющего на сцене заштатного театра в девятьсот сороковой раз роль деда трепетного Ромео, произнес мой эрзац-папенька[8].
Зоя Игнатьевна кокетливо улыбнулась, склонила голову, откашлялась…
И тут Афина, решившая, что Петр Андреевич предлагает даме нечто невероятно вкусное, выпала из привычного состояния черепашки в летаргическом сне, одним прыжком очутилась около актера и… проглотила перстень.
– Дура! – голосом Зои Игнатьевны завопил Гектор. – Дура!
– Немедленно выплюнь! – заорал Бухтин и схватил Афину за ухо.
– Не обижайте собачку! – возмутилась я. – Она ни в чем не виновата, вы слишком долго стояли на колене, следовало ускорить процесс обручения.
Афина издала громкий глотательный звук.
– Дрянь съела кольцо! – завопила Зоя Игнатьевна, разом забыв о безупречном поведении. – Петр! Как ты допустил сей пердюмонокль?!
Я начала отступать в сторону лестницы. Обожаю тихие семейные вечера! Сейчас невеста сделает из жениха телячью котлету. Хотя нет, учитывая возраст, характер и вес Петра Андреевича, из него получится фаршированный филей матерого кабана.
– Ее надо потрясти, – пискнула Лори, – тогда колечко из ротика Афиночки вывалится.
Я, никем не замеченная, весьма удачно достигла подножья лестницы и тут услышала голос Феликса:
– Нет, Лори. Даже если нам, в чем лично я здорово сомневаюсь, удастся перевернуть эту пони, то перстень через передние ворота не получить. Украшение вернется к бабушке завтра.
Я осторожно наступила на первую ступеньку.
– Как? – не сообразила Глория. – Ой! Ты же не собираешься отвезти Афиночку к хирургу на вскрытие?
Я поднялась чуть выше.
– Нет, кольцо само выйдет, – пообещал мой профессор. – Пройдет от входных ворот до выходных, и порядок. Петр Андреевич, в котельной есть удобный совок.
Захихикав, я шагнула на площадку, где лестница делает поворот, но была остановлена воплем Гарика:
– Дашута!
– Перестань кричать, – зашипела я.
– Что? Не слышу!
Я показала ему кулак.
– Тише.
– Так никто не спит, – удивился Игорь, подходя ко мне. – Нам поговорить надо.
Я попыталась избавиться от него и побежала вверх со словами:
– Завтра. Или на следующей неделе.
Гарик загалопировал следом.
– Ты обязана мне помочь.
Я притормозила у двери в свою спальню.
– Глагол «обязана» не кажется мне правильным.
Игорь свесил голову на грудь.
– Я попал в неприятную ситуацию. Должен за франчузу кучу денег.
– Франшизу, – вздохнула я.
– Как ни назови, а платить надо, – заканючил Гарик. – Ядро Рулькина украли, поэтому меня на счетчик пообещали поставить. Выручи, дай миллион рублей! Для тебя это тьфу, семечки.
– Во-первых, я не принадлежу к клану Рокфеллеров, – возразила я, – во-вторых, если теоретически представить, что я дам тебе в долг, из каких доходов ты будешь его возвращать?
– Чес-слово расплачусь! – начал клясться Игорь. – Пусть у меня зубы выпадут, руки-ноги скрючит, если тебя подведу! Вот, смотри, миллион делим на пятьдесят лет, получается по двадцать штук в год, эту цифру разбиваем на двенадцать месяцев, имеем тысячу шестьсот шестьдесят семь рубликов, округлим для ровного счета до тыщи семисот и поделим на тридцать, итого выходит пятьдесят один целковый в сутки. Только скажи, как тебе удобнее? Раз в месяц получать тысчонку и семь сотняшек или ежедневно по пятьдесят одному деревянному? Я буду свято соблюдать график выплат. О’кей?
– У меня денег нет, – отрезала я. Но тут же добавила: – Зато ядро в наличии. И ты уж выучи, как звали террориста, Рулькин или Рылькин.
– Ты нашла антиквариат? – без особой радости осведомился Гарик.
– Да. Возьми ключи от моей машины и забери свой раритет из багажника, – велела я. – Иди прямо сейчас, не растягивай удовольствие.
– Ладно, – мрачно согласился Игорь и побежал вниз по лестнице. Посередине обернулся и предложил: – Слушай, купи редкость, а? Тебе деньги девать некуда, а я замутю… замучу… заведу торговлю раритетами. Хочешь, возьму в долю. У тебя полно богатых знакомых, им нужны египетские вазы эпохи Мин, скульптуры из греческих Сиракуз.
Нет никакого смысла объяснять «антиквару», что эпоха Мин, начавшаяся в тысяча триста шестьдесят восьмом году и завершившаяся в тысяча шестьсот сорок четвертом, является периодом истории Китая, к Египту она ни малейшего отношения не имеет, а Сиракузы находятся в Италии, в одноименной провинции, на Сицилии.
