Какова была реакция Петра Андреевича и Зои Игнатьевны, я не узнала, потому что, пока Феликс говорил, успела подняться по лестнице и кинуться к двери в свою спальню. Часы показывают полночь. Слава богу, семейный ужин правильно воспитанных людей можно считать благополучно завершенным.
Из-под уютного одеяла меня вытащил звонок Басовой. Я посмотрела на будильник и удивилась:
– Луиза, шесть утра. Ты встала в такую рань?
– Еще не ложилась, – ответила она. – Можешь воспринимать информацию?
Мой ответ хакерше не понадобился, она продолжила говорить, не дожидаясь, пока я вымолвлю «да» или «нет».
– С девяносто четвертым годом непросто – не все в электронку переведено. Я перелопатила то, что нашла, но улов нежирный. Слово «армия» муссируется постоянно, но в сочетании с лебедями всего один раз. Я тебе уже говорила про ДТП со смертельным исходом. Возле магазина «Армия красок» неизвестный водитель сбил тринадцатилетнего Володю Караваева и скрылся с места преступления. Подростка нашли не сразу – улочка, где случилось несчастье, маленькая, а в девяносто четвертом Москва еще не застывала в пробках, водители не занимались изучением всех дворов и закоулков, чтобы миновать заторы. Мальчика обнаружили утром в районе семи, когда народ пошел к метро. Преступнику повезло: в ту ночь дождь лил как из ведра и смыл все следы, уничтожил улики.
– Бедный паренек оказался не в том месте, не в тот час, – пожалела я Караваева. – Надо же, один на улице ночью… Кто ж его из дома-то выпустил в такое время? Вот почему получить водительские права, не побывав у психиатра, нельзя, а произвести на свет ребенка, не доказав, что ты морально готов к миссии родителя, можно? Недавно я прочитала в газете объявление: «Мне двадцать три года, у меня шесть детей, их возраст год, два, три, четыре, пять, шесть лет. Гражданский муж не работает, пьет, бьет меня. Живем в деревне, умираем с голоду. Помогите, кто чем может». С одной стороны, молодую женщину жаль, но с другой… Зачем она упорно беременеет от мерзавца? И как можно умирать от голода в деревне? У нее что, нет приусадебного участка, на котором картошку-морковку посадить можно? Безголовая особа хоть иногда задумывается, какое будущее ждет ее ребят? И как относиться к родителям несчастного Володи, которые позволили сыну среди ночи да еще в ливень кататься на велосипеде? Они наркоманы или алкоголики?
– Нет, вовсе не пьяницы, не маргиналы, мальчик был из семьи докторов наук, – перебила меня Луиза. – Отец, владелец коммерческого вуза, преподавал там математику, мать работала в том же институте на другом факультете. Большая квартира, две машины, загородный дом. Велик у парня стоил дороже «Жигулей».
– Откуда ты столько всего узнала? – удивилась я.
– Это моя работа, – хмыкнула Басова. – Там порылась, здесь покопалась, много материала нашла в прессе. Владимир погиб двадцать восьмого апреля. А двадцать девятого газеты уже подняли вой и неделю визжали, прохода убитым горем родителям не давали, опросили их друзей, коллег, соседей, прислугу, пытались найти хоть какой-то кусок дерьма, но безрезультатно. Семья Караваевых просто образцово-показательная: родители заботились о сыне, он был отличником, не пил, не курил, с плохими компаниями не водился.
– Почему же он оказался ночью в дождь один на улице? – поразилась я.
– Караваевы жили в доме сорок два по Верхней улице, а неподалеку, в Речном переулке, обитала бабушка подростка, мать его отца Геннадия Петровича. Нине Алексеевне в год смерти внука исполнилось восемьдесят три года, и у нее была любимая кошка, чуть младше хозяйки. В районе часа ночи старушка позвонила сыну, но Геннадий Петрович был в Питере на научной конференции, а его супруга Аделаида Сергеевна уже спала. Трубку снял Вова. Бабушка, зарыдав, сообщила, что Маркиза залезла под ванну, застряла там и раздирающе мяукает. Володя сказал Нине Алексеевне: «Не нервничай, сейчас прибегу». Он сел на велосипед, докатил до дома старушки, освободил кошку из плена и поспешил назад.
Я поежилась.
– Ужасно!
– Дальше еще хуже, – после небольшой паузы продолжала Луиза. – Нина Алексеевна, узнав, что внук погиб, обвинила в несчастье себя, с ней случился инсульт, и Геннадий Петрович в придачу к сыну потерял еще и мать. Через год ушла из жизни Аделаида Сергеевна – она тяжело переживала свое горе, в конце концов нервы ее не выдержали, и она повесилась. Геннадий Петрович до сих пор владеет вузом, он не женат, других детей у него нет. После самоубийства жены переехал в другую квартиру.
– И понятно почему, – вздохнула я. – Сын погиб у магазина «Армия красок», это случилось в девяносто четвертом… Но какое отношение это несчастье имеет к Прохору Ермакову? Его фамилия упоминается в связи с произошедшим?
– Я не нашла, – отрезала Луиза. – Но это единственное событие за все двенадцать месяцев, где есть одновременно оба ключевых слова «лебедь» и «армия».
– Погоди, а где лебедь-то? – не поняла я.
