– Ждите ответа, ждите ответа… – пропела Луиза. – Где же это? Вот! Следователь Владимир Петрович Селезнев, он был главным по поискам убийцы Розы Травниковой.
– Найди его контакты, – потребовала я. – Хочу ему пару вопросов задать.
– Хованское кладбище, – спустя недолгое время сообщила Луиза. – Селезнев скончался три года назад. Знаешь, он ведь мог соврать девушке, чтобы та перестала бояться, солгал о поимке всех бандитов ради ее спокойствия.
– Со всех сторон тупик, – расстроилась я. – Вот уж невезение!
– Бывает, – хмыкнула Луиза. – Тебя судьба Степанова интересует?
– А что с ним? – мрачно спросила я.
– Отсидел положенный срок, вышел на волю за несколько месяцев до похищения Прохора и Любы, – ответила Басова. – Жил в квартире на Бойцовской улице. Его там прописал некий Виктор Иванович Ломейкин. Внутренний голос посоветовал мне пробить адрес жилья, и выяснилось, что милый дедушка Ломейкин, владелец однушки общей площадью в сорок квадратов, обитает там вместе с двадцатью восемью людьми. Причем все жильцы бывшие зэки. Слышала про такой бизнес? Человек за деньги регистрирует у себя посторонних.
– Знаю о таком, – остановила я Луизу. – Наверняка старичок орудует не один, с ним в доле местные полицейские.
– Ага, – подхватила Басова, – каждому по конвертику, и все довольны. Таким образом, сказать, где сейчас Степанов, невозможно. Но должен быть жив, отметок о смерти не вижу.
Из трубки послышался звонок.
– Вау! Клиент раньше пришел, – бормотнула хакерша. – Дашута, я тебе через часок звякну. О’кей?
– Да, да, – согласилась я, собираясь за это время собраться с мыслями. Информации было много, в голове вертелись обрывки только что услышанного. Итак…
С Прохором в девяносто четвертом году случилось что-то, связанное с армией и лебедем. Причем Маргарита позже говорила: если она упомянет, что знает об этом, бывший муж здорово испугается. В том же году была убита Роза Травникова, двадцать восьмого апреля неизвестная машина сбила Володю Караваева. За день до его гибели Степанов заказал в банке крупную сумму в долларах. Ночью, в два часа, следовательно, уже двадцать восьмого, иномарка с бандитами подъехала к обменнику и лжебизнесмена задержали. Вдруг несчастного подростка сбил шофер той самой иномарки, убегавший от милиции? Что, если Прохор связан с грабежами обменников? Ермакову в девяносто четвертом было двадцать лет, вполне мог являться членом банды…
Я замерла с трубкой в руке.
– Дашута, ты в порядке? – поинтересовался Феликс, заглядывая в мою спальню.
Я потрясла головой.
– Пытаюсь сложить пазл.
Профессор сел в кресло.
– Ты вчера рассказала мне о походе на кладбище, и я обмозговал услышанное. Разрешишь объяснить, что я думаю об этом?
Я встряхнулась.
– С удовольствием выслушаю.
Феликс уселся поудобнее.
– Одно время я увлекался темой ведьм, прочитал много литературы, стал разбираться в магических ритуалах. Интереснейший материал! Колдуньи делятся на белых и черных…
Маневин осекся.
– Хотя зачем читать тебе обширную лекцию? Сразу перейду к основному моменту. Знаешь, почти все злые волшебницы берут землю с могил, используют части трупов, приходят на похороны, чтобы навести порчу на живого человека. Бытует мнение, что фото или какая-то вещь намеченной жертвы, положенная в гроб любого покойника и похороненная вместе с ним, вскоре потянет под землю того, кто запечатлен на снимке или с чьей руки сняты, к примеру, часы. Еще русские ворожеи произносили по живому человеку заупокойную молитву, ставили свечи в церкви. Это до сих пор практикуется и считается одним из самых мощных средств для устранения врага. Бытует мнение, что, если жена выбьет на памятнике имя живого мужа, тот вскоре скончается. А теперь вспомним рассказанное тебе служительницей погоста. Надежда Васильевна на кладбище не появлялась, участок Ермаковых зарастал бурьяном. Отец Прохора пропал в тот год, когда Люба пошла в школу, и с той поры могилы оставались без присмотра. Ни сын, ни невестка, ни жена старшего Ермакова на Миуссах не показывались. Допустим, предки Алексея Константиновича чужие его супруге, вот она и не ходила на погост. Но почему на камне не указали имя утонувшего? Ермакова в конце концов признали мертвым, следовало оформить последний приют усопшего. Да, тела в земле нет, но люди, попавшие в сходную ситуацию, всегда ставят памятник, посещают могилу. А Ермаковы ничего этого не сделали. Неужели Прохор и Надежда Васильевна настолько черствы?
– Считаешь отсутствие имени на мраморной плите доказательством того, что Алексей Константинович был жив, о чем родные знали? – уточнила я.
– Да, – кивнул Феликс. – А сейчас вспомни, что недавно Надежда Ермакова наняла мастера, который начал выбивать данные ее супруга на камне. И вдова обмолвилась о реставрации захоронения. Значит…
– Алексей Константинович на самом деле скончался, и можно смело указывать его имя на могиле, плохо от этого ему не станет, – закончила я за Феликса. – Что ж, это похоже на правду.
