Только после этого Маргарита должна сообщить Любе про то, что у старухи есть заначка, Надежда Васильевна легко достанет оттуда миллион и даже не слишком обеднеет. Но Марго ни в коем случае не должна приказывать дочери ехать к бабке и выпрашивать у нее доллары для спасения папы. Нет, нет, наоборот, надо запретить Любочке обращаться к Надежде Васильевне. Надо так повести беседу, чтобы девочка не послушалась и сама проявила инициативу.
Если Люба заявится к бабке и скажет, что примчалась по просьбе матери, то старшая Ермакова может заподозрить неладное. Она начнет расспрашивать внучку, сразу задастся вопросом: почему Рита позволила дочери общаться с бандитами, участвовать в освобождении отца? Надежда Васильевна не дура, у нее наверняка зародятся сомнения. А вот если Люба воскликнет: «Бабуля, мама запретила мне спасать папу, потому что боится за мою жизнь, а я ее не послушалась!» Вот тогда все прокатит. Но искренне эти слова девочка произнесет, если ей на самом деле мать велит сидеть дома и не вмешиваться.
Да, у Марго очень сложная роль, но Прохор верит, что она с ней справится…
Маргарита закрыла лицо руками. Из меня рвался наружу гнев, но я подавила его и констатировала:
– И вы согласились.
– Сначала не хотела принимать участие в афере, – принялась оправдываться Ермакова, – но Проша умел быть убедительным. Он нарисовал такую картину! Я открою агентство… не попаду в кабалу у банка… приобрету хорошую квартиру… дам Любе образование… мы снова поженимся… Конечно, мы получим миллион не совсем честно, но ведь это деньги его отца, значит, все равно наши… И этот миллион – спасение для нас, для нашей семьи… Прохор меня буквально загипнотизировал, околдовал, сама не понимаю, как сказала «да». На следующий день я решила отказаться, стала звонить Проше, а он… он не брал телефон… и… и… потом Люба флешку из ящика вытащила…
Ермакова вскочила, бросилась ко мне и схватила меня за ладони.
– И что мне было делать? Любаша посмотрела запись, поверила увиденному. Что… что я могла ей сказать? Что?
Я попыталась вырвать свои руки из пальцев Ермаковой, но та вцепилась в меня мертвой хваткой, повторяя:
– Что? Что? Объяснить дочери, что отец решил развести бабушку? Похищение – это спектакль, цель которого – вынудить Надежду Васильевну дать деньги? Разбить ребенку, который обожал папу, сердце? И я знала, что Прохор приглядит за дочкой. Люба понесет деньги, а он украдкой за ней пойдет, одна девочка ни на секунду с гигантской суммой не останется. Проша сопроводит ее тайком до места.
Мне показалось, будто мои ладони опущены в навоз, нос даже ощутил характерный запах фекалий. Я отпихнула от себя Маргариту и быстро вытерла совершенно чистые руки о свои джинсы. Ермакова не заметила этого, а вот Федор все понял. Он приблизился к любовнице и усадил ее на диван.
– Что? Что мне было делать? – твердила Рита. – Любаша уже посмотрела флешку. И что, нанести девочке психологическую травму? Я не могла этого допустить! Нет! Нет!
Я наконец-то обрела дар речи.
– Федор Романович, дайте ей воды.
Воротников вышел из комнаты.
– Считаете меня чудовищем? – прошептала Ермакова. – Просто я хотела иметь свой бизнес, хорошую квартиру, образование для Любаши. Все только ради нее! Не для себя! У старухи прорва денег, на мешках с золотом сидит, от одного лимона не обеднела бы. А у меня везде облом – кредит не дают, средств на создание агентства не хватает. Все ради Любы! Для ее блага! Я любила дочь больше всех на свете! Я ее обожала! За нее жизнь была готова отдать!
Я слушала истеричные вопли Марго молча.
Если кто-то постоянно твердит вам: «Люблю, люблю, люблю тебя!», не стоит верить этим словам. Скорее всего, произносящий их пытается убедить самого себя в том, что испытывает сильное чувство. Такое поведение свойственно людям, поддерживающим отношения из каких-то корыстных соображений. Ну, например, девушке, вышедшей замуж за богатого немолодого человека, – ей неудобно из-за того, что пошла под венец по расчету. А еще она опасается, как бы супруг не догадался, что совсем не интересен своей жене, вот она и повторяет, как мантру: «Милый, я так тебя люблю! Так люблю, люблю!»
И бывают тетки, которые, чтобы привязать к себе мужчину, быстренько беременеют от него и производят на свет младенца. Ребенок не нужен матери, он просто гарантия того, что его отец теперь будет навсегда связан с женщиной, большой нежности мамаша к отпрыску не испытывает. Но ведь общество осуждает тех, кто равнодушен к детям. Да и самой не очень удобно перед малышом – надо его любить, а не получается, сердце молчит. Ну и как быть, чтобы окружающие не узнали о твоем истинном отношении к ребенку? Как заглушить чувство вины перед ним? Вот она и твердит, как заведенная: «Ах, солнышко мое, мамочка обожает, обожает, обожает тебя, готова жизнь за свою кровиночку отдать!»
