Старик распинался во всём своём красноречии и подробно рассказал ей о Сумраке и Лере. Дарья слушала, пила горячий чай и за всё его изложение не промолвила ни слова. Только пару раз совсем тихо прошептала моё имя.
И вот, Пётр Иванович сказал всё, что знал и всё, что об этом думал. Добавить уже было нечего, а Дарья так и сидела с опущенными ресницами, вцепившись обеими руками в кружку. Тиканье настенных часов и клацанье по мышке и клавиатуре из комнаты, казалось, вот-вот оглушат нас всех.
— Даш? — пробормотал Пётр Иванович. — А ты чего к Никитке-то приехала? Вы ж расстались вроде?
Она подняла голову, но на старика так и не взглянула.
— Скажи как есть, — попросил я её. — Скажи правду, что ты думаешь на самом деле.
Дарья посмотрела мне прямо в глаза, как если бы видела меня, и вновь понурила голову.
— Соскучилась… Хотела его увидеть. Я… я очень давно хотела приехать к нему, но всё не могла решиться. Он, наверное, уже и забыл обо мне. Тем более если у него была другая.
Старик заохал, качая головой, запричитал что-то о коварстве и несправедливости судьбы, но ни Дарья, ни я, его не слышали.
Она допила чай и подробнее расспросила соседа о Лере, которую Демид представил, как мою девушку, подумала и сказала:
— Пётр Иванович… а можно попросить того молодого человека, — кивнула в сторону комнаты, — найти её в сети?
— Мишку? Ну конечно можно! Миша-а-ань! А, Миш?
Старик очевидно был рад вырваться из угнетающей обстановки, и бодрячком потопал в комнату. Дарья поднялась со стула, опасно качнулась и пошла за ним.
— Опять ничего не слышит в ушищах своих! Мишаня!
Пётр Иванович хлопнул внука по плечу. Миша вздрогнул, судорожно заклацал напоследок мышкой, снял наушники и обернулся к деду.
— Ну чё… О! Здрасьте, — увидел он Дарью. Она тоже поздоровалась.
— Помоги-ка девушке, гемор ты мой.
— Геймер, дед!
— Ещё чего, ты смотри мне! — взвился старик и погрозил пальцем. — С такими замашками мигом обратно к родителям переедешь,
Парень раздражённо фыркнул, закатив глаза, и инициативу на себя взяла Дарья:
— Миша, а ты сидишь на сайтах знакомств?
— Само собой, кто ж там не сидит.
— Ты можешь найти одну девушку?
— Какую?
— Ей лет семнадцать-восемнадцать, и она увлекается готикой.
— Чёрная как уголь, — вставил своё словцо Пётр Иванович. — И под губой ещё железка.
— А-а-а! — тут же сообразил Миша, свернул игру и открыл браузер. — Ща найду!
— Ты её знаешь? — спросила Дарья.
— Норильск — дерёвня, — жизнерадостно возвестил Миша, пролистывая ссылки. — Лично не знаю, но на улице несколько раз видел, и в сети тоже мне где-то попадалась. Щас будет вам и уголь, и железка.
И в правду, несколько просмотренных страниц, один друг, друг этого друга, ещё пара искусственных, или, как говорят, виртуальных друзей, и перед нами предстала Лера.
На примитивно отфотошопленной фотографии она смотрела в объектив камеры с затемнённого фона, и единственным не чёрным цветом здесь были лишь её бледная кожа и глаза. Пирсинг также присутствовал в виде блестящего серебристого шарика под губой.
— Ну точно она! — подтвердил Пётр Иванович, низко наклоняясь к монитору, чтобы лучше разглядеть. — Вот уж не знаю, чего в ней Никитка нашёл, но уверяла, мол, девушка его, и всё тут. Не знаю я, Даш, не знаю! Подозрительной мне показалась и она, и дружок еёный. Он тоже весь в чёрном был, только поприличнее этой будет, и деловой такой прям, как… не знаю, юрист какой-нибудь, или коммерсант. Хоть и молодой, Никитки чуть старше. Ой. А вот он!
Миша пролистывал Лерины фотографии, и тут на экране появился и сам некромант.
Это было рядовое фото молодёжного сборища. На нём Демид с Лерой сидели на диване в его зале, без улыбки глядя в объектив камеры практически одинаковым чуть надменным взглядом. Они выглядели, как гармоничная неформальная пара, даже сидели друг к другу ближе, чем положено друзьям или сводным брату с сестрой. Со скромным смайликом в виде единственной скобочки после многоточия было прокомментировано: «С Сумраком».
Дарья внимательно изучила их обоих и несколько раз перечитала Лерин ник.
В коридоре, постоянно роняя сапоги и куртку, Дарья торопливо оделась, осыпала Петра Ивановича сбивчивыми благодарностями и извинениями и стремительно вылетела из квартиры.
Я догнал её только благодаря своей сверхскорости. Без варежек и без шапки, Дарья выбежала на улицу, унеслась подальше от подъезда, упёрлась спиной в стену торца дома и медленно осела в сугроб. Сумка упала в снег.
Сначала Дарья сидела в полном оцепенении, затем впилась ногтями в голову, будто хотела содрать скальп, скорчилась и повалилась набок.
— Дарья! — засуетился я. — Встань. Встань с сугроба, сейчас же!
Багровые от мороза руки отнялись от головы, но вместо того, чтобы послушаться, Дарья принялась хватать снег, разжимать пальцы и опять сгребать его в кулаки. Слёзы застывали на трескучем морозе, обращаясь в белые дорожки, ресницы слиплись, и глаза уже не могли раскрыться.
Под удушающий плач, от которого казалось, что она вот-вот захлебнётся и потеряет сознание, Дарья отрывисто простонала:
— Зачем… з-зачем ты уш-шёл… Н-н-никита?
— Я не хотел.
