– Мы разоблачим Сен-Жюста так, что на тебя не падет даже малейшая тень подозрения, – с тонкой улыбкой пообещал он. – Я все устрою, твоя помощь понадобится лишь на одном, самом первом этапе.
– Что за помощь? – насторожился политик, усаживаясь на диване стиля Людовика XV напротив собеседника.
– Ничего сложного, – небрежно бросил Верлен. – Если помнишь, для осуществления моего замысла нам нужен человек, готовый разоблачить Сен-Жюста: аристократ, которому уже нечего терять, кто ненавидит революционный режим и его служителей.
Барер коротко кивнул.
– Догадываешься, где мы можем отыскать такого?
Барер снова кивнул.
– Ты обладаешь доступом к соответствующей информации. Найди мне подходящего кандидата в одной из парижских тюрем, назови его имя и место заключения. Все остальное – моя работа.
– И в чем же будет заключаться твоя работа?
– Мой план естественен и прост, – самодовольно проговорил Верлен. – Я сообщу выбранному тобой заключенному, что к одному из членов Комитета общественного спасения попали драгоценности из шкатулки казненной королевы, а также подскажу, как он может использовать эти сведения, чтобы сохранить свою жизнь и отомстить за гибель монарха и монархии. Ведь достаточно донести об этом Комитету общей безопасности, чтобы попасть под личную защиту его председателя Вадье, который не допустит, чтобы столь ценный свидетель оказался в Революционном трибунале. А когда за дело возьмется Комитет безопасности… – красноречивый жест завершил изложение «естественного и простого» плана.
– Вадье не отличается легкомысленной доверчивостью, – покачал головой Барер. – Он захочет проверить информацию.
– Разумеется, – согласился Верлен. – Проверить это можно будет только одним способом – сделав обыск в квартире Сен-Жюста. И обыск покажет справедливость показаний.
– Комитет общей безопасности не станет по одному сомнительному наговору бывшего аристократа обыскивать квартиру члена Комитета общественного спасения. Ты хотя бы представляешь себе, что случится, если при обыске камни не будут найдены? Вадье не пойдет на такой риск.
– Возможно, – искуситель согласился и с этим, – но подозрение будет брошено, Комитет безопасности будет иметь основания подозревать Сен-Жюста в коррумпированности, а при удачном раскладе – в службе роялистам.
– И тем самым получит козырь против всего Комитета спасения, которым воспользуется в случае необходимости! – добавил Барер. – Стоит ли игра свеч? Да и где гарантия, что Сен-Жюст не избавится от камней раньше? Может быть, он давно уже бросил их в Сену!
Молодой человек криво усмехнулся.
– Ты можешь представить себе члена революционного правительства, бывшего в миссиях при республиканских армиях, видевшего разутых солдат и голодных офицеров, выбрасывающим в реку полмиллиона ливров? Я – нет.
Барер вынужден был признать справедливость его слов.
– Если камни до сих пор нигде не были обнаружены, значит, они все еще у Сен-Жюста, – продолжал Верлен. – Не сомневаюсь, что он, в свою очередь, ищет способ не только избавиться от них, но и легально передать это богатство в казну. Именно поэтому мы должны действовать быстро.
– Твой доносчик где-нибудь проговорится, – заметил осторожный Барер. – Одним допросом Комитет безопасности не ограничится, будет второй, третий, четвертый.
Верлен улыбнулся, не разжимая губ, и эта улыбка очень не понравилась Бареру.
– Второго допроса не будет, – заверил молодой человек. – Доносчик исчезнет раньше, чем Комитет захочет переговорить с ним еще раз.
Барер, прищурившись, пристально посмотрел на говорившего. Верлен не стал дожидаться вопроса и, не меняя интонации, словно речь шла о самом обыкновенном деле, проговорил:
– Он получит обед, в котором будет достаточно яда, чтобы он уже никогда не раскрыл рта.
Барер поморщился и передернул плечами.
– Тюремный врач не признает эту смерть насильственной, – говорил искуситель ровным, безразличным тоном. – Все будет выглядеть, как вполне естественная смерть от остановки сердца. В конце концов, это можно даже назвать актом милосердия с нашей стороны. Яд вместо ножа гильотины – лучшая плата за услугу, которую он нам окажет.
Возразить было трудно. Барер молчал, остановив невидящий взгляд на ковре у себя под ногами. Верлен терпеливо ждал, потягивая вино. Прошло не менее пяти минут, прежде чем депутат нарушил молчание, которое, впрочем, не особо тяготило его собеседника, погруженного, судя по застывшей на его губах рассеянной улыбке, в куда более приятные раздумья.
– Красивый план, – звук голоса Барера заставил Верлена встрепенуться. – Но абсолютно нереализуемый. Даже если мы предположим, что тебе удастся уговорить этого несчастного донести на Сен-Жюста, Вадье не поверит словам человека, скончавшегося через час после сделанного им разоблачения. Не говоря уже о том, что безупречную репутацию Сен-Жюста не разбить одним наговором заключенного аристократа.
