От такого всплеска воинственной решительности я весь подобрался и поднял поникшую голову. Жизнь длинна и мир огромен, и куда увлекательней его будет изучать и понимать, вместо трусливых пряток и боязненных дрожаний.
Я осторожно коснулся пальцами обесцвеченного чистоцветом листа. Он рассыпался сухим белым пеплом по ветру, улетая с нашей полянки в туманную пропасть.
Ошибки, знания, навыки, сила воли и духа, чтобы подняться после падения на ноги и вновь пойти вперёд, извлекая уроки. Этому и многому другому годами наставляла меня бабка Каша. И она же решила, что именно сейчас я готов отправиться в свой путь, свою судьбу.
Я поднял голову, улыбнулся исполинским деревьям и шальному ветру вокруг. В душе, как от печной тяги, разгорелась уверенность, прежде подбитая стрелами нового, неизведанного и опасного.
Значит, что бы ни случилось и что бы ни произошло, я буду идти только вперёд. Ведь жизнь — она в этом.
Разобравшись с самим собой, я потянулся к узелку с едой на поясе и вытащил медовый ореховый шарик. С наслаждением распробовал его и запил сладость водой из фляги. Вспомнил про камень, что передала мне бабка, и пришёл к абсолютной внутренней гармонии — мой дом, моё детство и моя память — они со мной. Я даже вспомнил, как она называла ту приспособу с увеличительными стёклами — очки.
Поднял с земли флакончик с концентратом чистоцвета и пипетку. Да уж, «бережливый» из меня алхимик. От собственного страха с лёгкостью мог раздавить ногой хрупкое стекло.
Второй лист, на котором была гнильца, я решил оставить как есть. С его помощью попробую вызнать у девушки про Ахир и проказу. Убрал всё по местам и, аккуратно свернув его трубкой, сунул в подходящую колбу для безопасности и поставил её рядом с чемоданом.
Выудил из держателей заготовленные настойки. Растительные основы полностью растворились, прозрачные, без осадков, отличимые друг от друга насыщенностью и цветом. Я удовлетворённо кивнул сам себе — они готовы. Закрепил их в специальных кармашках на поясе, достал заготовленную притирку и положил еë в мешочек рядом.
Осмотрев и проверив порядок внутри, собрал дверцы, закрыв его на замок и вернув ключ на шею.
Тихое шуршание одежды за спиной говорило мне о том, что мухоморчик закончила со своим заданием. Она продолжала молчать, и в моём понимании это значило, что в крови девушки заражение отсутствовало.
Я, полностью успокоившись, по свежей памяти взялся за записи, подробно передавая бумаге пережитые наблюдения и опыт, отмечая и весь эмоциональный настрой.
Я настолько углубился в писанину, что с позорным гарканьем подпрыгнул с места, вжимаясь в корень, когда моего плеча коснулась чья-то рука. Ох и долго же мне воспитывать свою выдержку.
Тяжело дыша и пороняв все письменные принадлежности, я обернулся и дикими глазами уставился на стоящую в наклоне девушку. Уже на ногах?!
«С пробуждением, хорхой тебя раздери!» — говорил ей весь мой вид. Она улыбнулась, пронизывая меня цепким взглядом чистых глаз, красных в белую крапинку. От неë веяло густой неосязаемой силой, и вокруг тела я заметил воздушное марево.
— Всё-таки?.. — я потерял слова.
— Зáмершая? Ага, — её звонкий бодрый голос удивлял сейчас даже больше, чем десятки всех прочих вопросов.
— Как у тебя получилось? — она выпрямилась, отставила зажившую ногу и, крутя её на пятке, с довольным видом разглядывала розовый шов. — На прокажённых регенеративные зелья почти не работают. А если и работают, то в непотребно огромных количествах. Сплошное разорение. Да ещё и зашил так аккуратно. Мне нравится. Ты — чудо-лекарь!
— Я алхимик, — проблеял в ответ, стараясь понять, как на всё это реагировать. Понимание отсутствовало.
— Я Гия, — она приложила левую ладонь к правому плечу и наклонила голову. Я кивнул в ответ, отмечая, какое странное у неё это жестовое приветствие.
— Я…
— Элей, — перебила она с безмятежной улыбкой, усаживаясь на траву и выпрямляя правую ногу, — Муха мне всё передала. Моë дорогое, нежнейшее создание, — она обняла себя за плечи с такой тёплой улыбкой, что мне стало ясно — девочка-проводница, её Сиитал, вернулась в свою духовную форму и теперь вместе со своим человеком.
Я кое-как собрался с мыслями, отодрав свою вжатую спину от корня и сделав дрожащий шаг к девушке. Как бы ни было боязно и дико, начатое дело нужно довести до конца.
— К-как ощущения? — я головой указал на ногу, подходя ещë чуть ближе и дрожащими пальцами доставая заготовленные настойки с притиркой и протягивая их ей.
— Тянет немного. И щиплет внутри. Но терпимо, — девушка приняла флаконы, покрутила в пальцах и вопросительно посмотрела на меня.
— Это… — голос упал, я прокашлялся, — это восстанавливающие настои. Они помогут с восполнением кровопотери и укреплением организма.
“
Слишком уж сомнительно я звучал, глядя на бодрую зáмершую. Она кивнула, молча опрокидывая в себя обе настойки и возвращая мне пустые сосуды. Я вернул их на пояс.
— А это?
— Притирка. Для заживления и обеззараживания места раны.