Я от этого вспомнил, как Каша выхаживала меня в детстве, когда я от кашля занемог. Да так тяжело, что кровью плевался. Пока восстанавливался, стал обращать внимание на дыхание: и своё, и чужое. Сам процесс этого наблюдения со временем стал привычным и меня по-своему успокаивал: дышит — значит, живой; ровно дышит — значит, здоровый; глубоко — спящий. А если слышатся отклонения, значит, нужно принимать меры.
Из размышлений меня выдернул уже спокойный и серьёзный тон девушки:
— Мы сами виноваты в том, что случилось. И сами с этим справлялись. Несмотря ни на что, — она поджала здоровую ногу под себя, пальцами коснувшись шрама на голове и задумчиво посмотрев сквозь меня. Отняла руку, принимаясь крутить и отщипывать траву перед собой.
— А проказа… — новый тяжёлый вздох, — это то, что осталось. Грязь и кровь тварей, вцепившихся в наш мир. Её трудно вывести, — горький смешок, — мы пытаемся. Ищем средства, но всё впустую. Её ничто не берёт.
Она замолчала, я упорядочивал информацию, беря записи и добавляя её к уже известному. Перечитал и спросил:
— А заражение? Как оно происходит?
Девушка пожала плечами:
— Кто бы знал. Оно просто растекается по земле. Медленно и губительно. Поглощает всё живое. Друиды с шаманами стараются держать оборону, возрождая растительность на границе и выставляя барьеры. Но с каждым сезоном прокажённая черта всё равно продвигается. За эти четыре года она захватила, — зáмершая замахала пальцами, что-то высчитывая, — да, метра три примерно.
И с печалью в голосе добавила:
— Тогда-то мы победили. Но сейчас проигрываем. Почти никто не хочет возвращаться к Ахиру, слишком больно и, как бы сказать… подавляюще.
— Но вы боретесь! — с искренним восхищением воскликнул я, откладывая в сторону заметки, и взял колбу со свёрнутым в ней прокажённым листом. Он ещё сильнее потемнел. Я переместился ближе к девушке, показывая ёмкость. Она фыркнула, отведя взгляд.
— Я сбрасывал на эти листья гнильцу… — начал я, но она мягко перебила, улыбнувшись.
— Я знаю. Всё, что впитала моя Муха, всё передала. Даже твою панику.
— Тебя это не беспокоит? — я снова хмурился, силясь понять. Хотя с трудом скрыл своё удивление от обширности восприятия Сиитала. Насколько оно глубоко и тонко? Хотел бы я знать.
— Нет. Тебя надурили листья, — она говорила так же мягко, но внутри меня уязвлённо кольнуло.
— Как это?
— Как, как… это же кталис. Знаешь о таких?
Она посмотрела на меня и прикрылась ладонью, сдерживая смех. У меня аж рот открылся и, если б стоял, то так бы и сел.
— Великая Матерь… Кталис! — простонал я, роняя колбу на траву и хватаясь за голову. Натурально, дурак дураком! Это же впитывающее растение. Его и используют-то для уборки. Разлил воду, чернила или масло? Пустяк: поклади поверх надрезанные свежие листья, и они всё бесследно впитают.
— Ты ведь недавно на Такоте, поэтому его и не опознал, — заключила она. — Эти промокашки только тут на южных болотах растут. Вокруг руин Джайсолура.
Я вскинул брови с тихим
— Но я же читал о них! — больше для себя, чем для девушки, попытался убедить себя. Она в ответ назидательно подняла руку, привлекая внимание.
— Ну, одно дело — читать, и совсем другое — сталкиваться самому. Ты, кстати, откуда?
— С Эмасса, — после паузы ответил я. В её словах ведь есть правда. Даже, помню, бабка похожее говорила. Только самостоятельно столкнувшись с чем-либо, можно лучше понять и запомнить. Действия и практика подкрепляют устные и прописные, книжные слова.
Такие размышления помогли мне успокоиться и напомнить себе, что я только начинаю своё знакомство с миром и его разнообразием. Вновь убеждал себя, что лучше всего вместо тревог и паники собирать информацию, обрабатывать её трезвой холодной головой и развиваться.
Девушка взяла колбу с прокажённым листом и, крутя во все стороны, рассматривала. Она о чём-то глубоко задумалась, а я вернулся к своим книгам, описывая знакомство с кталисом и оставляя пометку о его местах роста.
— Скажи, Элей, — после затишья её голос звучал твёрдо и тяжело. У меня волосы на затылке зашевелились, я весь замер, напрягшись. — Ты хочешь её изучать?
Я тут же поник, думая, как ответить. И честно признался:
— Хотел. Но моих навыков, знаний и опыта очень мало, чтобы взяться за это.
Я повернулся, с обречённой тоской посмотрев на ёмкость в руках девушки.
— Вдруг, пока я буду заниматься исследованиями, наворочу таких дел, что потом не исправить? Я знаю, что путь состоит из проб, ошибок, учений. Но… Насколько опасны эти ошибки могут стать для окружающего?
Я помолчал и, взглянув Гие в глаза, мрачно добавил:
— Я по этой своей глупости мог случайно тебя убить.
Она в ответ молча покивала, поджимая губы и отвела взгляд от меня. О чём-то снова задумалась, продолжая крутить колбу. В воздухе накапливалась гнетущая тишина.