Снова до отказа набитая машина, волоча разбухшую гузку, пошлендрала на этот раз в сторону Замка Ангела к моей новой норе. Забив башню до потолка, мы заскочили в
Что делать, в этом городе врали почти все. Применяя политические уроки Макиавелли в быту, мужья лгали женам, а жены – любовницам своих мужей, уверяя, что тех нет дома, хотя, может, в этот самый момент эти мужья тряслись и глупо улыбались у них под мышкой. Бухгалтеры-ревизоры обманывали страну и заодно своих клиентов, клиенты обманывали бухгалтеров-ревизоров, таксисты обманывали пассажиров, медики не давали квитанции о получении денег от больного и, таким образом, клали их себе в карман, не платя положенного налога и опять же открыто обманывая, и так далее. Люди врали даже тогда, когда это было совершенно не нужно для выживания или наживы. «Дорогая, я еще у мясника, тут такая очередь», – однажды, ничтоже сумняшеся, промяукал в свой мобильник мой приятель, осторожно поставив на стол бокал красного, которое мы выпивали вместе в траттории. Пакетик с говядиной для котлет к ужину, на который ждали гостей, купленный в одной из самых дорогих лавок, кровоточил у его ног.
«Это просто мать моего ребенка, мы давно расстались, изредка она приезжает из славянских далей и останавливается у меня с девочкой, чтобы и я мог немного побыть с ней», – плел другой о своей гражданской жене, с которой прожил последние десять лет. Конечно, мое вранье не преследовало какие-то личные мелкие интересы и родилось не из трусости, и все же мне было неловко. Наверное, на перекладных я могла бы добраться до проститучьего местечка где-нибудь к утру, но почему-то мне казалось, что запись на диктофоне должна иметь отношение к исчезновению Лавинии и что нужно спешить.
Увидев меня в сопровождении еще одного очень интересного мужчины, Джада жестами попросила подождать.
– Никаких новостей, – печально покачала она головой, появившись через довольно долгое время в том же самом баре, где мы сидели совсем недавно вместе с Валом и Диего. Не прошло и нескольких часов, а я уже тосковала по прошлому. Значит, никаких новостей? Ну-ну, так я и думала. К счастью, Чиччо все еще рассказывал мне о перипетиях дела Орланди и не успел заскучать.
– А что, Кармине смог что-то узнать? – поинтересовалась она, жеманно поглядывая на Чиччо. – Знаешь, мне кажется, лучше оставить в покое эту историю и положиться на судьбу. Лавиния и без нас найдется.
Значит, Кармине все-таки побывал здесь совсем недавно? Хм-хм.
Узнав, что сутенер Лавинии до нас не дошел и что мы прождали его час на вокзале, Джада по привычке стала потеть, и как раз тут я и вытащила диктофончик.
– Помнишь? – нажала я на кнопку.
Эффект был совершенно неожиданным. Джада пошла вся красными пятнами, но, попытавшись совладать с собой, спросила неожиданно басом:
– Ты что, понимаешь по-португальски?
– Ну, кое-что, – соврала я.
– А, ну вот. Дай-ка мне эту штуку, я все тебе переведу, если хочешь. Ничего интересного там, правда, нет, но давай через полчаса, а то сейчас ко мне должны прийти. – Она накрыла своей огромной ладонью диктофон и с мягким нажимом выдавила его из моих пальцев.
И тут безумство, которое, видимо, передалось мне за вчерашний день через Вала, среагировало быстрее привычной любезности. Как будто потеряв вдруг равновесие, я насела всем телом на ее руку, и диктофончик оказался на полу. Чиччо, когда-то в детстве гонявший с мальчишками мяч в зеленых дворах новостроек своего южного городка и посмотревший тысячи матчей, мгновенно, даже не успев сообразить зачем, подхватил мой кривоватый пас.
– Конечно, давай через час или лучше даже завтра. Я еще заеду. Пока, красавица, – нежно улыбнулась я доброй Джаде и, схватив Чиччо за руку, вытащила его на улицу.
– А Орланди? – спросил он обиженно, как ребенок.
– Сегодня просто не было девушки, которая что-то знает. Но мы еще вернемся сюда, не волнуйся, – пообещала я ему.
