Как только эти родители произнесли имя его мальчика, Сандо настоял на том, чтобы продолжить разговор в другом месте. Жена сильно побледнела, как перед обмороком или истерикой. Супруга помогала ему держаться на плаву, но сама жила лишь ненавистью.
– Выйдем. Поговорим в другом месте.
Сандо чуть ли не выпихнул их за дверь, как парочку торгашей, что ходят по чужим квартирам, предлагая разное барахло. Он повел их в парк рядом с домом. Шаги супругов выбивались из четкого ритма. Почему они пришли именно сейчас?
– Мы приносим вам свои соболезнования. Нам очень жаль. Мы ни о чем не догадывались. С нашей стороны нагло просить о таком, но, пожалуйста, простите нашего ребенка! – худосочный мужчина, спрятавшийся за дородным телом жены, говорил заискивающе, но при этом довольно четко. Он низко поклонился.
Потом вступила его жена:
– Разумеется, не догадывались. Узнай мы раньше, думаете, мы бы пришли к вам так поздно? Нам так жаль, очень жаль. Наша дочь сильно больна. Вы даже не представляете насколько. Сейчас она проходит лечение у психотерапевта. Она… тоже не знала, что происходило с Чэваном все эти годы. Только в старшей школе ей наконец рассказали. Наша дочь доверила ему один секрет, и это нанесло серьезный удар по ее психике. Она перестала разговаривать, поэтому мы не могли ничего от нее добиться. Обо всем рассказала психотерапевт, у которой наша девочка проходит лечение.
Женщина повторяла одно и то же снова и снова. Ее слова резали слух. Сандо было невыносимо выслушивать извинения от людей, которые ничего толком не знали о его ситуации. Девчонка доверила сыну какой-то секрет? Сандо на мгновение стало интересно, что это за секрет такой, если все произошло из-за него, но вызнавать подробности не захотел.
– Я хочу встретиться с вашей дочерью.
Он и сам не понял, почему вдруг произнес эту фразу.
– Встретиться с Ханой? Но я не совсем понимаю… – Женщина выглядела обескураженно, нервно покачала головой.
– Извините, но устроить это будет довольно затруднительно, – ее супруг говорил мягко, однако чувствовалось, что он тоже в недоумении. Хилый с виду, этот мужчина довольно твердо выражал свои мысли и намерения. Как ни странно, он напомнил ему Чэвана. Почему-то в сознании Сандо образ сына наложился на образ этого человека.
– Мне не нужны ваши извинения. Я хочу услышать их от вашей дочери. Вы должны понять мои чувства, вы ведь и сами родители.
Сандо изо всех сил сжал кулаки. Когда он услышал от одноклассников сына про подростка, который вроде бы стоял за всем этим, ему захотелось узнать, кто это, и задушить его собственными руками. Он собирался спросить у главного виновника, за что с его мальчиком поступили так жестоко, почему довели до смерти? Но теперь Сандо это не интересовало. Он лишь хотел знать, каким образом сына загнали в угол. Интересно, если эта девчонка расскажет все подробности, то наружу выплывет и ее страшная тайна? Хотя нет, ему это совсем не интересно. Сандо просто хотел докопаться до правды, узнать, как все было на самом деле. Может, это поможет ему начать собирать по кусочкам расколотый мир?
– Мы поняли вас. Спросим у дочери. Если она захочет встретиться, так и будет. Хана сейчас очень слаба душой и телом. Мы понимаем вашу боль, но и вы поймите нас. Мы тоже хотим защитить своего ребенка, – в голосе мужчины слышалось еле сдерживаемое раздражение.
– Так вы встретились с Ханой? – сочувственно спросила психотерапевт, выражение ее лица стало мягче.
Сандо вдруг подумал, что эта девчонка ей знакома.
– Вы ее знаете?
– Может, да, а может, и нет.
Ответ, достойный буддийского монаха. Сандо уставился на психотерапевта. Может, она и в курсе того, что произошло с сыном?
– А вы знаете о Чэване?
Теперь Сандо не боялся произносить его имя вслух.
– Может, да, а может, и нет. Однако мне приходилось слышать его имя.
– В таком случае… – Сандо не смог продолжить, от волнения у него перехватило горло.
– Продолжайте, пожалуйста. Вы встречались с Ханой?
Он пока не виделся с девчонкой, но ее родители назвали день, когда она должна сама прийти к нему на встречу. От этой новости Сандо погрузился в раздумья. Теперь он знал, что ее психика сильно пострадала от произошедшего. Он даже чувствовал, что может частично простить ее, но стоило ему вспомнить сына, как он снова начинал считать девчонку сущим дьяволом и в груди поднималась ярость.
– Скажите, а вы разобрались в тайне, из-за которой мой сын стал изгоем?
Психотерапевт задумчиво молчала.
– А как вы познакомились с этой девчонкой? – задал следующий вопрос Сандо.
