Перед уходом показываю Сирил кое-что. Открываю во вкладках страницу в соцсети. Я это сразу сделала, когда перестала бояться, что у меня найдут и отберут телефон. Сколько на свете, в этом городе людей с такой заковыристой фамилией, как у меня? Я точно знаю, что у меня его фамилия. И у Аньки. Мы официально записаны на него, ведь тогда мы были семьёй. На фото профиля – мужчина. Увидела и сразу вспомнила. Похожая фотография спрятана Анькой в недрах стола, я нашла, когда там копалась. Случайно спасённая после великого уничтожения семейных архивов.
– Это точно он.
Его страница закрыта, но если нажать на «подробная информация», то появляется ещё несколько строчек, и одна из них – «женат на Елена Хованская». На профиль жены тоже можно посмотреть, но я этого так и не сделала. Не могу.
– Что ты будешь делать?
– Я не знаю.
– Завтра в гости придёшь?
Я думаю о домашке, которую не сделала ни вчера, ни сегодня. Думаю, как она будет допрашивать, где я была. Думаю, что успею, пока иду до подъезда, послушать несколько любимых песен.
– Да, – говорю. – Конечно, приду.
В эту субботу на сходке, слегка волнуясь, зачитываю первые вопросы к викторине. Заменила некоторые очевидные (типа цвета глаз силурианцев), добавила кое-что из истории твоей цивилизации и парочку с подвохом. Сначала народ пытается отвечать по одному, выкрикивая ответы с места. Неправильно. Потом они совещаются, думают, чешут репы, пока я громогласно считаю оставшееся время. За две секунды до звонка секундомера Джей-Джей выдаёт:
– Пицца «Фраерс»?
– Да! – ору.
Мы все кричим, будто только что выиграли слона, не меньше! К нам приближается охранник, и фандом тут же рассаживается по местам, выталкивая перед собой еду, накупленную на фуд-корте. Мы беззвучно аплодируем друг другу, как на концерте в филармонии. Охранник отступает, удостоив нас презрительным взглядом.
– Ну, такое, – говорит Лиз, пока я важно киваю, продлевая свои пятнадцать минут славы. – Ничего, только… слишком заумно.
– В смысле? – хмурюсь, измазывая картофельный ломтик в кетчупе.
– Должно быть загадано что-то такое, что знают все, кто смотрел сериал хотя бы раз. Чтобы ответ на вопрос угадать было реально. Только тру фаны знают, что Кортни сказала: «Ради пиццерии „Фраерс“ на углу эту планету и стоит спасать». Звучит как реклама.
У Лиз редкий дар обламывать любой кайф. И сказала это не Кортни, а ты.
– Ты говоришь так, потому что сама не угадала, – заявляет Джей-Джей. – Классные вопросы, Арабелла! Заставляют шевелить мозгами, вспоминать сериал!
Я благодарно улыбаюсь ему. Никто не заметил, что я не принесла карточку в общий котёл, да нам и не до них. Сегодня всё серьёзно, по-деловому. Сирил распечатала на принтере в формате А3 чертежи Мэгги, разложила их по столам и пытается объяснить, как воплотить идею в жизнь. Сначала она била по рукам тех, кто ел картошку, но всё равно через пять минут на чертежах проявляются следы жира и пролитой колы. Сирил с боем отстаивает каждую деталь проекта, мы бы реально передрались, если бы я не предложила отвлечься на викторину. Одна хорошая новость – добрые родители Кайлы отдали на разграбление свой гараж, в котором найдётся прилично «запчастей» для Мэгги: деревяшки, ткани, краски и инструменты ждут наших рук.
– Хватит откладывать, – решает Лиз. – Надо строить. Следующая сходка в гараже у Кайлы.
Все мы серьёзно киваем, решается наша судьба – судьба стенда на Фабрик Коне.
– Эй, а как же я? – возмущается Этти.
– Чёрт, конечно! Надо что-то думать с косплеем. Не ожидала такой подставы.
– Да уж! – фыркает Этти, откидываясь на стуле, и складывает длинные руки под выдающейся грудью.
