Ты смотришь на меня из коридора. Ты в форме космической Академии, как на фотокарточке, на которую я ещё не смотрела сегодня. В первый раз вижу тебя дома вот так ясно. Прикладываешь палец к губам.
Я киваю в тарелку, будто нашла там что-то интересное. Они не видят тебя. Ты только для меня. А я под твоей защитой.
– Это про инопланетянку из будущего, – говорит Анька. – Она путешествует в космическом корабле, похожем на сигару-переросток. У неё всякие приключения в космосе, а ещё она пытается спасти Землю будущего.
– Я не тебя просила рассказать.
– Это просто сериал, – отвечаю я, пожимаю плечами, как нефиг делать. – Как Анька сказала.
Она всё ещё смотрит на меня, как через прицел, и я заставляю себя уставиться в ответ. Ты же не отводишь глаза от опасности. От чудовищ, которые хотели тебя сожрать. Я буду смелой. Сейчас. На секунду представлю, что от этого зависит моя жизнь. Так и есть, кстати. И это работает! Она не выдерживает первой – отводит взгляд в кружку чая!
– Не самый плохой сериал! – говорит Анька.
Ворочаю свекольно-капустный салат в тарелке, стараясь не делать лишних движений.
– Наконец ваша англичанка что-то оригинальное придумала. А мы со своей смотрели «Доктора Кто». Сначала ньюскул, потом классику, чтобы послушать разницу языка. В сериях шестидесятых годов – такой, знаешь, инглиш-инглиш. А за тем, что Дэвид Теннант говорит, и ракета не успеет!
Смеюсь вместе с Анькой. Мы с Сирил смотрели пару серий «Доктора». Она ещё удивлялась моему невежеству – я не знала, что главный герой меняет внешность, что, теоретически, делает сериал бесконечным.
– Так что этерне лусиати! – произносит сестра. – Можешь брать мой комп, посмотри свою «Звезду» ещё, если хочешь. Не обязательно ждать субботу.
– Она не «моя». Не надо. Спасибо. У меня другие дела. Личные.
Твоё приветствие в чужих устах коробит. Не должна Анька этого говорить. Никто, кроме фандома, не имеет права. Это фраза, по которой мы опознаём своих. Анька не своя. В детстве мы с ней постоянно срались из-за мелочовских тайн – сложно прятать что-то друг от друга на одном квадратном метре, – но давно научились соблюдать границы. Будь у Аньки секреты, они мне не интересны. Как ей не интересна моя жизнь. Но сейчас до меня вдруг доходит: если кто угодно узнает про тебя… я просто умру.
– Может, им все школьные уроки в телевизор перенести? – вздыхает она. – Лучше бы вы там классику читали и слушали…
– Как там Гарри поживает? – спрашиваю Аньку, чтобы не слушать продолжение.
– Застряла на последней главе. Там не то чтобы сложно, просто… не хочется прощаться.
– Мне никогда не нравился Гарри Поттер, – вдруг заявляет она. – Из-за него Рон и Гермиона всё время попадают в беду. Геройствует он, а страдают другие.
– Но в этом и смысл дружбы, мам! Ты не отпустишь друга одного навстречу опасности!
– Самый адекватный из всей этой братии – профессор Снейп. А Гарри Поттер такой же эгоист, как его папаша.
Я хмыкаю в остатки борща. Даже не сомневалась, что Снейп ей нравится больше остальных. Они прям созданы друг для друга. Анька разражается тирадой в защиту Гарри, и я на секундочку – всего на секундочку – представляю, как мы вот так же втроём сидим и обсуждаем концовку третьего сезона «Огненной звезды». Как будто это так же нормально, как спорить про Гарри Поттера. Но это не нормально, потому что этот сериал люблю только я. «Гарри Поттера» не очень. Сложно любить то, что так обожает твоя сестра. А если бы я сейчас призналась, что да, фанатею по «Огненной звезде», что это не про уроки, что бы она сказала тогда? Вот за столом со мной сидят вроде бы самые близкие на свете люди. И я не могу рассказать им главное. И в этот момент я принимаю решение. Я буду тихой и молчаливой, не буду подходить к телевизору и ноуту – отныне просмотр серий только с телефона Сирил! – и буду терпеть и ждать. Чего ждать? Не знаю.
– Спасибо. Чай не буду.
Я мою за собой посуду, аккуратно, вопреки желанию немедленно швырнуть всё и бежать. И только плотно прикрыв за собой дверь, бросаюсь к мысленной книжечке и записываю: «Я хочу уйти отсюда!»
Хожу по комнате, как по клетке. Я так зла, что даже о тебе думать не могу. Хватаю с вешалки джинсовую сумку, перешитую из старых штанов сто лет назад в приступе рукоделия. И набиваю её – парой трусов и носков, двумя футболками, запихиваю любимый летний сарафан. А джинсы всё равно будут на мне, когда… когда уйду навсегда. Но куда? На что буду жить и где? Откуда возьму еду? Где работать? Как буду защищаться от опасностей? А вдруг меня изнасилуют или убьют? Стоп, успокаиваю себя. Это не сейчас. Это подготовка. Первый этап большого плана. Сумка греет руки, успокаивает.
Заканчиваю сборы ровно в тот момент, когда приходит Анька.
– Так что, на рынок в субботу едем?
– Поезжайте вдвоём. У меня дела. В субботу. Не дома.
– Эх, звезда наша огненная… Что же делать с тобой?
Ничего. Я сама всё сделаю.
