Мы вылезаем из кустов к подъезду корпуса. В просторном холле стоит уродливый стол, на который Анька ставит красивую сумочку и достаёт из неё пластиковый «пятёрочный» пакет. Стол, пакет, коридор, пропахший корвалолом. Всё это какой-то бред. Знать уже ничего не хочу. Поздно. Она выходит, дверь за ней хлопает. Думаю, почему не слышу цоканья, а потом вижу, что она в белых мягких тапочках без каблука. На секунду – не больше – замедляется. Наверное, не ожидала меня увидеть. Я не поднимаю глаза. В следующий миг подходит и ставит на стол свою ношу. В пластиковых контейнерах ещё тёплая гречка, что-то похожее на мясо и две упаковки молока.
– Ну вот и всё, – говорит. – Вечером, может, ещё йогурт будет.
– Вечером помочь?
– Да нет, сама справлюсь. Спасибо, что сейчас подъехали. Коробки тяжёлые.
– Тогда до вечера.
– Ага, пока.
Вот и весь разговор.
Я готова под землю провалиться. Хочу, чтобы магма планеты пожрала меня целиком. Хочу, чтобы ты никогда не узнала об этом. Но ты уже знаешь. Телепатия. И ты обнимаешь меня, поглаживаешь невидимой ладонью по голове.
Всё хорошо.
Всё ни разу не хорошо.
Анька коротко прощается с охранником, задержавшим нас на входе на территорию больницы, и тот даже не посмотрел на сумки. Кивает, когда она возвращает разовый пропуск.
Свежесть речного ветра, солнце на моих щеках – всё это меня больше не радует. Я хочу забыть этот день, как страшный сон.
– Это мамина работа, – говорит Анька, будто я спрашивала. – Молоко за вредность дают, а остальное… остаётся.
– Объедки.
Даже не знаю, лучше ли это воровства.
– Знаешь что?! – взрывается Анька. Как они похожи, просто жуть. – Когда я посуду мыла в ресторане, точно так же приносила еду домой, и тогда ты хавала, не морщилась! Тогда это были не объедки!
– Почему она здесь? Кто она тут? Что вообще происходит? Почему она ничего не говорит?
– Мама помощница повара. У неё теперь регулярная зарплата, соцпакет и всё такое! Просто есть вещи, о которых не расскажешь. Не потому, что мама нас не любит. Ей… трудно пришлось.
Трудно ей пришлось! Всю жизнь она попрекала меня будущим уборщицы, рабочего персонала, которым каждый может помыкать. Высшее образование даст мне все возможности, какие только захочу, если буду стараться! У неё
– Я хотела, чтобы ты сама увидела. Так что не выступай. Хуже будет.
В этом Анька права. Я точно знаю, что будет хуже. Даже когда кажется, что хуже некуда. Отбираю у сестры пакет с едой почти насильно – ни к селу ни к городу ей это – и несу до остановки. И всю дорогу до дома придумываю следующую историю про тебя.
Больше никаких отговорок. Пробежка каждое утро. Я даже чувствую что-то вроде стыда за то, что вчера пропустила. Когда ты училась в космической Академии Земли, относилась к этому серьёзно, хотя твои знания превосходили всё, что там преподавали. Ты знала, что Земле не избежать войны. Чтобы помочь, пришлось подстраиваться под окружающих, скрывать свою реальную силу. Оставаться собой было труднее всего. Как мне сейчас. Я не про лесенку (никак не пройду последнюю перекладину!), а про что-то внутри меня. Сила прячется под слабой оболочкой, если её выпустить, начнёт крушить всё, как Халк. Или сделает что-то другое. Не знаю. Внутри всё собрано, сжато. Вот я бегу – и помогает. Или если качать ногой быстро-быстро, когда сижу. Или ходить просто так под музыку. До нашего тайного места.
Пока я бегаю или быстро хожу, думается лучше всего. Самая стрёмная часть – это когда выхожу из душа после пробежки и вот этот миг между тем, как сажусь за стол и открываю мысленную книжечку, взяв в руки карандаш. В этот момент может произойти всё что угодно. Вообще всё. Но происходит следующее: я пишу. Пишу всё, что помню, перечитываю, исправляю. Магия остаётся. Тут, на страницах мысленной книжечки.
В тот вечер я решаюсь. Переписываю свой фанфик в заметки на телефон (ужасно неудобно двумя пальцами!) и, даже не прочитав, бросаю на стену нашей группы. Будь что будет. Сирил тут же ставит лайк. Но она моя лучшая подруга. А что остальные? Кайла, Джей-Джей? Другие? Представляю себе скептическую ухмылку Этти, покерфейс Лиз… Что я натворила! Но файл скачан уже пять раз, а это как если бы уже разошёлся по сети.
