Если я сейчас что-то сделаю, завяжется разговор, и время снова пролетит впустую! Кладу телефон в стол, под тетрадки, экраном вниз. Но искушение слишком велико, и тогда я его вообще выключаю. И убираю в сумку для побега, спрятанную в шкафу. Нет, думаю, если у меня хватило сил – и умственных, и физических – выбраться из ловушки, в которую меня запихнули эти, то и на своих баранах-параллелограммах смогу сосредоточиться. Ничто меня больше не отвлечёт. Поехали!
Открываю учебник на выдохе и читаю, читаю, читаю в упор. Но между мной и теоремой будто вырастает кирпичная стена. Дело не в том, что я не понимаю, а в том, что не хочу понимать! И тогда я изнутри толкаю эту стену… осторожно и упорно – кирпичик за кирпичиком. Комочки силы пульсируют в пальцах, помогают направить сопротивление… Один кирпич выпадает. Я поднимаю его и вижу насквозь! Во всех трёх измерениях! Все его грани светятся, как основа Мэгги, которую Сирил показывала на чертежах.
Мысленно отделяю каждую плоскость, затем аккуратно снимаю каждую грань – и грани оказываются отрезками, – теперь отодвигаю их друг от друга – и вновь склеиваю. Надписи над ними тоже возникают как бы сами собой, высвечиваются в темноте: AB-BC–CD-DE – и так до GH. А если провести линию от угла одной плоскости к самому дальнему от него углу другой – наискосок – от A к H? Я делаю эту линию ярче, она горит, как флуоресцентная лампа в школьном коридоре, как джедайский меч. Теперь это не просто abcd’эшная кракозябра! Все стороны кирпича – внешние и внутренние – стали конкретными, живыми, узнаваемыми. Как истребители, зависшие в боевом строю, и каждый со своим номером!
Ты так же ориентируешься в пространстве, да? Вот таким внутренним взором? Божечки, как просто! Почему ты сразу не сказала, что это так просто? Пространственное мышление! Это как… космос открывается передо мной во всей красоте, совершенный.
Я вижу решение, просто прочитав условие, и собираюсь записать всё подробно в тетради по геометрии – и смеюсь, замечая, что эту задачу из учебника нам не задавали. Всё равно напишу.
Но вдруг.
Всё стирается.
Трёхмерное пространство исчезает.
Кирпичная стена исчезает.
Остаётся только чёрная бесконечность.
– Ах ты дрянь!
Звук приходит издалека, словно я в скафандре. Мысли, звеня, разбегаются испуганными рыбками. Она разворачивает меня, заставляя смотреть, трясёт перед лицом экраном смартфона с электронным дневником. Я смотрю, только без звука. Так происходит, я слышала: если чего-то становится слишком много и мозг не готов это воспринимать, он это просто выключает. Мой мозг выключил её ор, фонтан слов, окативший меня вместе с брызгами слюны. Всё равно знаю наизусть. Я бесполезная, тупая, ничего не учу, только делаю вид, выйду из школы со справкой. Так чувствуют себя рыбки в аквариуме. Им некуда бежать. Изнутри аквариума слышу, как мой голос произносит слова. О том, что все написали контрольную плохо. Хочу сказать самое важное – что меня похвалили. Что я написала лучше всех… Но даже изнутри слышу, что мямлю, оправдываюсь, а она этого терпеть не может.
– Да плевать на остальных! У остальных это единственная двойка в четверти! А у тебя четвёртая подряд! Ты специально жизнь себе ломаешь? Из принципа, чтобы всем было плохо? Плохо будет только тебе!
Она почти красивая, когда у неё вот так искажается лицо. Как на тех фотографиях, где меня ещё нет. И Аньки нет. И отца ещё не было в её жизни. Некоторым людям просто лучше одним. Ей точно было бы лучше, но она уже связалась с нами, и ей из этого никак не выпутаться.
– Господи, за что мне это всё.
Она садится на пол как есть, в верхней одежде, и смотрит мимо меня. Я возвышаюсь над ней, и почему-то это очень страшно, хотя наверняка означает, что всё почти кончилось.
– Я стараюсь. Правда стараюсь… Будь умнее, тогда ещё взяла бы вас в охапку и рванула в Москву со всех ног. Пешком бы пошла, побиралась бы по дороге! Но нет, сидела, жалела себя. Дура.
Это она уже себе. Я сто раз слышала эту историю. Что бы ей стоило сделать тогда. Как отец ушёл (она его выгнала!), нужно было уехать навсегда. Иногда я представляла себе, какой была бы другая жизнь в другом городе, но всё равно воображение скатывается к нашей квартире, к свету окон соседних домов, где точно знают, как жить правильно, а мы до сих пор – нет. Жизнь никогда не станет другой ни в каком месте, пока ты, как чемодан, таскаешь с собой себя. Не надо обманывать.
– Где твой телефон?
У меня на спине встают дыбом все до последней маленькие волосинки. Как она узнала? Что я буду делать, когда она его отберёт? Как объясню Сирил? Как свяжусь с Сирил?! Всё это пролетает в моём мозгу за секунду, пока она встаёт и подходит к моему столу. Берёт коробку, которую я так и не открыла.
– Почему ты им не пользуешься?
Я вздыхаю, стараясь не показать своё облегчение. Не тот телефон.
– Он мне не очень нужен.
– Теперь будет нужен.
