– Что, Нур, потеряли мы Ард Ману? – прервал молчание Сандр, – Опоздали, не успели?
Нур ответил не сразу.
– Ну… Так уж сразу… Ведь мы знаем: всё происходит в свое время. Даже если время измененное. Да, всё учтено. Там, – он указал пальцем на синеющее небо, – Будем думать и двигаться во взаимосвязи и по максимуму, – выиграем. Не исключено.
Айдан мрачно добавил:
– Но и не гарантировано. Соотношение сил явно не в нашу пользу. Хисы тоже нет? Вижу, вам нелегко пришлось.
Айдан смотрел на Нура так, словно подозревал, что он не тот, за кого себя выдает. Сандр же пытался увидеть оперативный отряд глазами Айдана. Да, перемены очевидны. И кое-где, кое в чем и кое в ком совсем разительны. Сегодняшний Нур не вмещается в память, в сознание Айдана. Он ожидал увидеть беспомощного и наивного юнца, а перед ним почти Ахияр. Как внешне, так и внутренне. Измененное время… А что?
Нур посмотрел на Айдана как учитель на ученика:
– А я не на это небо указал. А на Небеса Седьмого, Высшего Эона. Там определяется то, что происходит ниже. Мы найдем Свиток. Там – об этом. Там – начало всех наших надежд. Разорвем эту связь – вот тогда проиграем большую игру. И все маленькие тоже.
«Вот и созрел Нур, – Сандр ощутил, как спокойствие вошло в него, – Сформировался. И во многом превзошел многих. Он – один из редких, в ком целостное представление о мире в целом и об Эонах. Ему бы открыть Свиток перед тем… Непременно открыть! Заменить бы Нура собой! Да как? Он через год будет способен возглавить всю работу по подготовке Арда Ману к отпору агрессии. Империя, Темный материк, черное Нечто… Мало ли кто там еще? У Нура есть связь с Седьмым Эоном. Он – избранный. И – прирожденный вождь. Слова, интонации, мимика… В соединении – магия воздействия на любого. На любые племена-народы… В Империи вождем ему не быть».
Ридж, черноволосый и коричневокожий от рождения, заговорил неспешно:
– Вы знаете, я учитель письменности. Каллиграф и толкователь смыслов текста… И не мне поучать других. И я рад, что Нур стал таким… От того и печали больше… А против нас не только явный, но и скрытый враг. Не исключено, у врага тоже имеется свой Свиток. Или копия нашего. Тут, думаю, дело в убежденности. В действиях через сердце, а не через разум. Ты об этом, Нур? Ведь чистые надежды исходят не из логики. В логике они могут лишь выражаться…
«А ведь Ридж был учителем Нура! – вспомнил Сандр, – И вот – беседа равных. Как минимум. Но, по-моему, ученик перерос учителя. В главном, смысложизненном».
Тахри попросил у Глафия еще чаю и лепешку. Да, крепко потрепало дозоры. И отпив глоток, Тахри сказал:
– В социологии, Нур, нет тем, касающихся Эонов. И я крайне мало думал над этим. Ужасно мало. Как и большинство из нас. Ты, Нур, достоин доверия. Но ты так убежденно говоришь о таких вещах… Как можно что-то знать о недостижимом? Разум на такое не способен. Ты ведь там не был. И не видел Хозяина Седьмого Эона.
Нур сказал печально, но твердо:
– Это знание – другое знание. Его нельзя добыть. Оно дается. Просто дается. Как дар. Тому, кто хочет. Кто очень хочет!
Тахри с сомнением покачал головой:
– Получается, я, один из признанных ученых Арда Айлийюн, не хочу. И, поскольку, как говоришь, дело касается не разума, а сердца, это не проверить. Я могу заблуждаться и не знать об этом. А со стороны не разберешься. Тупиковая проблема. Не поддается логическому анализу. Голая, не подтвержденная ничем, вера. Так?
Нур сохранял твердость:
– Так, да не совсем. Но мне не хватит слов объяснить. Отсюда не увидеть Эоны. Но оттуда видно всё. И всех. Тебе, Тахри, нужен Свиток! Нам всем нужен. Иначе…
– На том и остановимся! Пока! – решительно сказал Афраз; он успел восстановить свою обычную рассудительность и теперь, сузив и без того очень узкие глаза, пожелал распространить ее на всех айлов, – И вернемся к нашим насущным делам. Завершать задачи все равно придется. А там посмотрим. Но вначале обменяемся информацией. Так, как мы это делали в родном Арде. Принимается?
Предложение к полному отдыху. К общему сну и сновидению. Объединенный оперотряд слишком устал, чтобы противиться.
Каллиграф Ридж предпочитал в жизни постоянство, следование традициям. В Арде Айлийюн всё это было. Но за его пределами господствует дух перемен. Но времени, проведенного внутри непрерывно грозящего сюрпризами Большого Мира, оказалось для него недостаточно. Ни сердце, ни разум его не соглашались с новыми реалиями.
Он собрал побольше сухих веток и разжег у воды костер. Языки пламени вспыхивали и исчезали, отражаясь в озерном зеркале. Получилось два костра – истинный и иллюзорный. Ридж наблюдал сразу за обоими, подбрасывая в огонь веточки.
Костер привлек отдохнувших во сне айлов. И, как только все собрались, Ридж сказал:
– Я против. Чтобы спасти мозаичный, расклеенный мир, айлы решают пожертвовать собой и своим Ардом. Единственное, что требуется – сохранить Ард Айлийюн! Все другие проблемы – не наши.
