Вот оно что! Сандру сделалось не по себе. Быстро развивающийся айл половиной своего маленького Я уже там, в Империи. И не слышно страха в его словах. Только озабоченность. Что ему отвечать? Комитет Согласия определил Сандру личную задачу: отправить Нура, отыскать Свиток, решить проблемы с географией и вернуться домой. Вернуться… Но где Сандр будет более полезен? Чья задача важнее? Комитет не мудрее кого-либо в этих вопросах. В реальности Дороги приходится опираться на нечто внутри себя, неназванное, неопределенное, не имеющее имени, существующее независимо от себя самого. Айлы чем лучше «творцов»? Только-только начали шевелиться. Да и то вовне. Не важнее ли в самих себя заглянуть? И там устроить переустройство? А он, Сандр, все острее ощущает: внутри него гнездится мир громадный, со своими ардами и небесами. А то и Эонами. И цвета в том внутреннем мире богаче Радуги, и пространства шире небесного над Ардом Ману. И горит там своя, личная звезда… За ней следовать или за решениями Комитета?
Центр Магии предков
По мере удаления от города «творцов» небо возвращало прежние тревожные краски. Империя никуда не делась. Она продолжала пробивать грани пространства, чтобы заполнить собой свежие территории. Грохот, идущий от Кафских гор, обрел четкий ритм. По ночам возникало ощущение, что в заснеженных скалах установили громадный барабан и теперь стучат по его оглушающим бокам колотушкой размером с Мантикору.
Жемчужная несла по фарватеру крупную пузыристую пену. Голодные хищные рыбины рвали посветлевшую синюю ткань реки и, застывая в ее разрывах, провожали отряд пристальными взглядами. Гром имперского барабана распугал большинство птиц, и теперь в небе кружили редкие орлы-одиночки. Этим не до Мантикоры, они высматривали что-то своё, важное и более значимое, чем реалии небольшого отряда айлов.
Ветер несколько раз за сутки менял направление и силу, временами принося холодные злые дожди. Айлы растеряли полученный у «творцов» заряд бодрости и настойчиво искали знаки благоприятствования. Знаков не было. Если дозор и прошел этим путем, ему было не до донесений. Или же кто-то стирал следы их продвижения.
Сандр понимал: до Кафских гор не близко. И возможно их достичь, если двигаться прямо, в два, пусть и долгих, броска. Но тогда нужен длительный отдых. В один лунный месяц. Но не миновав, не оставив позади Артефакт, обозначенный на маршруте «творцами», рассчитывать на отдых нельзя. Глупо. А народ устал.
На Найденыша смотреть противно. Сморщился, сжался, стал похож на тот комок жизни, который подобрал Нур в Бирюзовом лесу. Теперь и Хиса не испытывает к нему симпатии. Наиболее оптимистично выглядят Воронок и Кари. Между ними вырастает серьезное чувство. Айлы же предпочитают преодолевать трудности пути каждый внутри себя. Что нисколько их не облегчает.
Даже Мантикора переменилась: клыки пожелтели, язык обрел фиолетовый оттенок, глаза покраснели. Ядовитый шип на кончике хвоста наполнился ядом. Весь ее облик источает максимум свирепости и беспощадности. И Сандр не удивился, когда однажды зверюга не подчинилась Нуру.
Мантикора остановилась перед громадным куполом, установленном на длинных колоннах. Меж колоннами множество арочных проходов; за ними пустое подкупольное пространство. И всё это: купол, колонны-арки, твердый каменный пол, – покоится на вершине холма правильной конической формы. Холм плотно закрыла неяркая трава, жесткая и безжизненная на ощупь. Кроме этой неживой травы, ничего на нем не растет. Кругом же царит кипение растительной жизни: от высоких деревьев, оплетенных лианами, до красиво цветущих кустов. Но ни ягод, ни плодов…
Строение смотрится как загадочное и, на первый взгляд, бессмысленное, здесь чужеродное. Нездешность бросается в глаза сразу. Камень купола и колонн прикрывает рыже-седыми космами мох, неизвестно чем живущий. Растение или нет, оно отталкивает взгляд не столько внешними признаками, сколько чем-то внутренним, четко не фиксируемым, но явно присутствующим в каждой ворсинке, в каждом изгибе отвратительных нитей.
Мантикора почти легла у подножия холма, слюна закапала из раскрытой настежь пасти, глаза неподвижно горят двумя предупреждающими углями. Два огня… Арри очень точно определил название для такой цветовой тональности: мантикорный, имперского сгущения. Да, цвет недобрый, не сулящий чего-либо приятного.
Нур безуспешно пытался поднять застывшую Мантикору и послать ее вперед, на ближний осмотр Артефакта. Не среагировала она и на команду обойти препятствие и продолжить движение на север.
– Пусть сидит зверюга! – сказал Сандр раздраженному Нуру, – Нам придется изучить памятник. Нельзя оставлять позади неясность и неопределенность.
