Пусть Гомер сейчас болтает что угодно. Мы победим. «Тореадор» выйдет из прыжка, Смарт активирует взрывное устройство. Корабль Гомера остановится. Принс нас догонит, и я на транспортнике, захватив Кали и Алисию, сбегу с корабля.
Звучало несложно! Воодушевляюще. Поэтому, входя в кабинет Гомера, я улыбался. Больше не хотелось притворяться, делать вид, что принял его правила игры. Только я чувствовал, что рано убегать со сцены, нужно доигрывать до конца.
— Ты вёл себя непорядочно, Трой, — мягкий голос Гомера звучал сухо и бесстрастно. — Пытался уговорить Винсента на предательство отца.
— Я просто изучаю будущую свиту, — произнёс я ровно. — Кто на что способен… ради моей дружбы.
Мне говорилось свободно, потому что я знал, что Линдроузу уже ничего не угрожает. Альдо с командой нейтрализовали «Деспот».
— Трой… не бери на себя слишком много и слушайся меня. Все твои поступки будут иметь последствия, — Гомер бросил передо мною маленький шарик воспроизведения голограммы. Он остановился, и из него широким лучом вырвалось изображение.
Девушке луч бластера попадает в спину, и она падает на металлический пол, кровь течёт по серой поверхности. Кали.
— За твою оплошность заплатила она, — с улыбкой сказал Гомер. — За следующую заплатит Алисия, или кто-нибудь ещё.
Я не мог говорить, меня прибило тяжестью шока. Я… просто не думал, что расплата придёт так быстро. Кто-то пострадает из-за меня. Чтоб его. Я же мог пройти мимо грузового отсека. Пусть бы Кали убила Винсента. Он… больше заслужил?
Нет… С моих губ сорвалось тихое бормотание.
— Привыкай к ответственности, Император, — с отеческой назидательностью сказал Гомер, и я ощутил тошноту. — Я понимаю, что ты хочешь всех спасти и всем помочь. Жаль, что в мире своё равновесие. Могу привести тебе замечательную цитату Макиавелли…
— Замолчите, — выдавил из себя я, стараясь сосредоточится на том, что Принс скоро выйдет на связь.
Три минуты. Потом «Тореадор» выйдет из прыжка. Смарт взорвёт двигатели. Ещё немного, и эта пытка закончится. Только жаль Кали… Ну какого чёрта?
Гомер осёкся, воцарилась тишина. Он рассматривал меня заискивающим взглядом нарушившего этикет слуги. Конечно, он притворялся.
— Знаю, Макиавелли тебе не нравится, но он намного ближе к человеческой сущности, чем идеалист Кант, — Гомер буднично пожал плечами, будто мы с ним сейчас дискутировали на семинаре по философии. — Всякий, кто тщится постоянно быть хорошим, обречён на погибель среди несметного числа тех, кто не столь хорош.
Я старался даже не вдумываться в смысл его слов, будто они были вирусом, к которому у меня уже есть иммунитет.
Минута тридцать секунд.
— Вы просто подонок, — выпалил я, пропуская мимо ушей его слова. — Зачем вы убили Кали?
— Я хотел, чтобы ты усвоил урок, — он качнул шарик голограммы ещё раз, заставив его снова показать лежащее на полу тело. — Ты неопытен, Трой, давай будем честны. Ты должен слушать меня. Иначе за это заплатят важные для тебя люди.
Минута. Я всё думал, что сейчас уже увижу Принс. Станет лучше. Мы победим. Гомер окажется в капсуле. В такой же неисправной, в какую он засунул Кали.
— Молчание — знак понимания? — донёсся откуда-то издалека голос Гомера, я уже весь был в ожидании. Весь стал натянутым нервом.
Я нехотя кивнул, чтобы не выдавать себя.
— Мы завтра встретимся с важными людьми, можно сказать, с твоим будущим двором, — напыщенно говорил Гомер, а я всматривался в таймер перед своим полем зрения.
Тридцать секунд.
— Мне нужно, чтобы ты вёл себя так, как я скажу, — продолжал Гомер. — В противном случае…
— Вы взорвете Линдроуз, — пробубнил я отстранённо, стараясь не показать, что я-то знаю, что Линдроузу больше ничего не угрожает.
— Ты и о дикарке своей подумай, — он усмехнулся. — Теперь ты знаешь, что я не шучу.
Время вышло. Перед глазами бились нули таймера. Никто на связь не выходил.
Трой скрылся в люке. Я за ним не пошёл, моё дело было лишь доложить. Трой считал, что я вонзил ему в спину нож. А я сделал, как правильно. Пусть пока он этого и не понимал.
Что могли предложить новому миру повстанцы? Как бы они боролись с болезнями, без поступающих с Земли вакцин? Как бы добывали еду? Сколько лет голода и междоусобиц бы их ждало? У Гомера же был целый островок цивилизации, который он вёз сюда. Для них. Для колонистов.
Совсем Трой потерял голову от любви. Ничего. Голова встанет на место.
Кали смотрела на меня так, что кровь стыла в жилах. Чёрные брови угрожающе свела к переносице. Ладони сжала в кулаки. Того гляди, бросится, как кобра. Она и бросилась, но правда, не на меня. Начала строить баррикаду из контейнеров у двери. В неё тут же начали стрелять подоспевшие охранники в боевой амуниции. Пока Кали ныряла за ящик, в неё попали.
От мысли, что она умрёт по моей вине, вдох застрял в глотке болезненным комом. Охранники окружали контейнер, за которым Кали спряталась. Казалось бы, поделом. Угрожала. Помяла эполет. Но я чувствовал неприятный озноб.
