Тем временем мы почти добрались до спортзала. Слышалось равномерное гудение вентиляции. Никаких других звуков. Или Матео всех победил и ушёл. Или твари его уже сожрали. Я взглянула на Сантьяго, по его лицу пробежала рябь тревоги. Всего секунду.
Вдруг мигнул и погас свет. Даже аварийное освещение больше не работало.
— Оп-па-па, дохрена эти животные умные, — выругалась Вараха.
— Вот совсем дохрена, — согласилась с ней я.
Куда же Конь запропастился? Может, сороконожки его уже на детали разобрали? Зря он, что ли, их так боялся? Отвлекая меня от мыслей, на руке запищал таймер.
— Мы уже сейчас должны выйти из прыжка. По моему таймеру, прямо через тридцать секунд, — сказала я. — Не знаю, что с Исигуро, но нам нужно где-то закрепиться. На всякий случай.
— Принято. Насколько я помню, рядом со спортзалом есть аварийная ниша. Вперёд. Пятнадцать метров, — скомандовал Сантьяго. — Держимся друг друга, идём один за другим по цепочке.
Всё ещё было тихо, слышались только наши шаги, гневное бормотание Варахи, стоны Джессики.
— Вот оно, — сказала я, когда наша группа уже почти прошла заветное место. — Вижу.
Выработанная долгим пребыванием в тоннелях способность видеть в темноте, никуда не делась. В кромешном мраке я стала различать людей, переборки и всякие мелочи. Конечно, смутно, но этого хватало сейчас. Где-то дальше по коридору слышалось осточертелое «ШоуШоу».
Мы пристегнулись обычными ремнями, потому что магнитная система безопасности не работала. Но выхода из прыжка в назначенное время не случилось. Возможно, Исигуро отклонился от курса. Уже наверняка скоро выйдем. Если наш пилот, конечно, жив. Тардис посадили рядом с Сантьяго. Она по-прежнему была где-то на границе между сознанием и забытием.
Я увидела на полу движение. Еле-еле различимое. Что я сделала? Конечно, мать его, выстрелила. И не попала, потому что разглядеть чёртов жёлтый глаз не успела. Слишком темно. В следующее мгновение, я ощутила прикосновение лапок к своей ноге. Попробовала пнуть, но лапки вцепились в голень.
Стрелять себе по ногам не лучшая идея. Но луч бластера хоть не отравлен. Сердце отчаянно стукнуло в ребра. Я уже почти спустила курок.
«Покажи твари тату на запястье», — я услышала голос Карлоса, и он звучал не так, как если бы я его себе придумала или сама озвучила какое-то слово его голосом. Это… было, будто он действительно сказал. Шепнул мне на ухо.
Я не выстрелила. Закусила губы, спрятала между ними страх. Что значит показать твари браслет? Зачем? Пока я медлила, шоут оказалась уже у меня на груди. И я… протянула ей руку, показывая запястье. Карлос же дурного не посоветует. Тем более в такой момент. Только от страха у меня во рту пересохло и волосы на всём теле приподнялись.
— Твою мать! — зарычала Вараха, которая сидела рядом.
Она успела прострелить глаз шоут раньше, чем острые челюсти сжались на моём запястье. Меня забрызгало слизью.
— Совсем спятила?! Одной помирающей принцессы нам мало? Хочешь стать второй? — заорала Вар.
И здесь корабль дёрнулся. Резкое торможение откинуло от меня чёртов труп сороконожки, я больше не чувствовала прикосновения колких ножек к колену.
Я взглянула на Вараху. Она шептала что-то почти неразборчиво, но мне показалось, что она обращалась к Карлосу: «Если… мы… увидимся скоро, не сердись». Я, преодолевая сопротивление инерции, прижимавшей мою руку к стене ниши, подвинула ладонь к ладони Варахи. Так, чтобы они соприкоснулись.
Если мы выйдем из прыжка и к чёрту не взорвёмся, значит, Исигуро жив и контролирует ситуацию. Я сжала кулаки. Карлос, где бы ты ни был. Не давай мне больше вредных советов! Лучше помолись, чтобы нас не разорвало сейчас на миллионы кусочков. Хоть бы увидеть Троя снова. Ремни вонзились в кожу так, что казалось резали кости.
Когда перегрузка прекратилась, я даже не сразу поверила, что жива. Ущипнула Вараху, чтобы понять, что всё реально.
— Ай, — буркнула она. — Ты что творишь?
Я просто ей косо улыбнулась, пусть она и скорее всего не увидела моей улыбки, и тут же отстегнула ремни. Снова заметила какое-то шевеление по полу. Сороконожка! Только ползла она медленно. Сантьяго выстрелил раньше меня. А я пригляделась. Когда глаз с чавканьем взорвался, и насекомое распласталось на полу, я поняла, что это не сороконожка, а полсороконожки. Поэтому она была такой неторопливой. Кто-то разорвал её на части.
— Благодаря адсорбентам яд распространяется медленнее, но он распространяется, — услышала я голос Хила, который разговаривал с Сантьяго, вытаскивая Тардис на носилки. — У неё осталось пару часов. У меня даже нет предположений, что может быть антидотом. Мне жаль.
— Антидот может быть у Гомера. Это же он их вывел, наверняка знает о них всё, — сказала я, глядя на Хила, и не рискуя смотреть на Сантьяго.
Мне казалось, что в этот момент он был раздавлен. Не хотелось видеть его таким. Ответа я не дождалась.
