Помимо барамук, у разделюки виноватыми во всех её бедах оказывалась Верховная – из-за неё барамуки портят ей нервы. Верховная действительно загребает себе гораздо больше, чем всем полагается по Закону, при этом ничего не делает, а вся тяжёлая работа с общественностью ложится на плечи разделюк. И хоть доказать её неправоту по Закону не получалось, тем не менее, состав её преступления был для разделюки так же очевиден, как и для простых барамук – в этом она была с ними абсолютно единодушна.
Если же вдруг разделюке случалось стать Верховной (что было крайне редко, но всё же иногда бывало), ей снова случалось делать вещи, против которых она ранее активно выступала. И тогда оказывалось, что обделённые не умеют бороться за свои права. А те, кто не умеют, заслуживают меньше, чем те, кто умеют. Потому, что чтобы уметь, нужно учиться, а кто не заставляет себя учиться, не заслуживает того, чего заслуживает тот, кто заставляет.
Оказывалось, что все они дураки, которые не способны поделить апельсины без чужой помощи, не передравшись, и не растоптав их все в той же драке. И что потому они вообще должны благодарны тому, что у них есть кто-то, кто удерживает порядок, и благодаря кому они получают хотя бы сколько-то. И в-третьих, быть неграмотными их никто принудительно не заставляет, так что, как только они этому научатся, и сумеют правильно потребовать то, что им причитается, Верховная с ними, конечно, поделится, а если они этого не делают, значит, им это и не нужно. А раз кому-то что-то не нужно, значит, распоряжаться этим святое право того, кому это нужно. Ну а что касается её самой, то да, она берёт себе больше, но разве она этого не заслуживает – ведь за весь тот бедлам, который низшие классы создают своей несознательностью, и который ей приходится от них терпеть, ей просто полагается получать какую-то компенсацию!
Такое понимание мировоззрения Верховной можно было сделать на основе тех фраз, которые она говорила. Друзей же своего уровня у неё не было и дружеских же бесед с нижестоящими она не вела, и в отношении своего положения постоянно повторяла, ей окружают сплошь мелочные и беспринципные обезьяны, которые за лишний апельсин готовы продать самое святое, что есть у общества – демократическую мораль! Но, поскольку, как говорится, каков поп, таков и приход, то, если все её подопечные были обезьянами моральными, то и сама она, наверняка, была образцом моральности, иначе с кого бы они брали пример в своём подражании?
Поскольку получалось, что при любом занимаемом положении каждый член общества оставался моральным и правым в своих убеждениях, то и всё общество должно было быть воплощением морали и правоты. Однако, на практике так же получалось и то, что поскольку каждый считал, что его окружали аморальные и беспринципные обезьяны, общество получалось так же аморальным. И аморальным оно получалось в общем зачёте столько раз, сколько в нём было недовольных всеми участников, в то время, как если сложить всю моральность всех в лице себя самих, то моральным общество оказывалось всего один раз. А такой расклад дел обществу Справедливости и Равенства был не к лицу, и потому нужна была система, которая установила бы единое понимание дела, и в соответствии с которым общество было бы образцом морали и нравственности. И такое понимание было найдено, ибо в демократическом обществе всегда всему находится своё объяснение. А было дело так.
Когда разделюки делили апельсины между барамуками, те становились в очередь. При этом стабильно получалось, что те, кто стояли в самом конце, получали меньше всего. Поэтому барамуки шли на какие угодно хитрости, чтобы оказаться впереди. И в состязании на этом поприще они прилагали столько сил, что уже само нахождение в начале очереди стало означать, что занимающая это место сильнее и умнее других. Пребывание в первых местах было столь важно, что барамуки в очереди подчас готовы были даже на что угодно, чтобы обойти конкурентов. Выходки каждого озлобляли всех остальных и добавляли претензий в адрес всеобщей аморальности.
Выяснения того, кто и где должен стоять, стало темой отдельного разбирательства. А поскольку место в очереди напрямую было связано с количеством получаемых кусочков, то и количество получаемых апельсинов каждым членом общества в понимании барамуков стало связанным с его местом в общей иерархии.
