Оперативно оценив обстановку, Служба Демократической Безопасности насчитала нескольких оппозиционеров, которые кричали о том, что как только они получат власть, каждому дадут по два реальных апельсина. Ещё были насчитаны несколько, которые говорили о трёх, ещё чуть меньше о пяти, ещё кто-то даже о десяти. И только одна Умеющая Считать говорила, что каждому должно достаться всего по одному апельсину. Отведя её в сторонку, сотрудники службы потребовали у неё показать регистрацию, а когда регистрации не оказалось, избили её так, что она на время потеряла память.
Большинство окружающих этому инциденту особого внимания не придало, так как под шумок оппозиционеров это было не очень слышно. Но на лице некоторых заметивших всё же промелькнуло лёгкое удивление: неужели из всех оппозиционеров главную угрозу обществу именно Умеющая Считать до Бесконечности? Почему Служба Демократической Безопасности решила заставить замолчать именно ту, кто требовала апельсинов меньше, чем другие оппозиционеры? Ведь, очевидно, что наиболее опасные революционеры – это те, кто больше всех обещают!
– Может быть, это была всё же ошибка? – спросила Барамука, Которой Больше Всех Надо, – может, надо было начинать в первую очередь тех, кто громче всех обзывали Верховную? Не слишком ли лояльно относится к оппозиции Служба Демократической Безопасности?
Сотрудники Службы Демократической Безопасности повернулись к ней и с серьёзным видом произнесли:
– Демократическая Безопасность ошибок не делает! – сказали они и пошли дальше, а барамука с понимающим видом молчала и смотрела им вслед.
Когда же Умеющая Считать до Бесконечности очнулась и без памяти ходила-спрашивала, что с ней случилось, то одни безучастно пожимали плечами, а другие объясняли, что её побили за то, что она распространяла вредоносное учение. Но на вопрос, в чём же заключалась вредоносность её учения, они говорили, что в точности не помнят, но точно знают, что оно было вредоносным. И только Барамука, Которой Больше Всех Надо, оказалась в курсе всего происходящего, и объяснила, в чём суть дела:
– Ты занималась враждебной демократии пропагандой – так говорит Верховная, а она самая умная и всё знает правильно. А это не имеет ничего общего с демократическим правом высказывать своё мнение. Если хочешь свободно высказывать своё мнение – иди в оппозицию, и веди свою деятельность законно. А подрывать устои нашего общества мы не позволим!
Когда же к Умеющей Считать вернулась память, она перестала излагать своё учение всем подряд, из чего все сделали вывод, что она осознала свою неправоту и исправилась. И поскольку никаких серьёзных беспорядков так и не возникло, все со временем склонились к выводу, что Службе Общественной Безопасности было виднее, что делать. Так благодаря доблестной Службе Демократической Безопасности общество Справедливости и Равенства было спасено, а фраза «Демократическая Безопасность ошибок не делает» стала крылатой.
Однажды перед процессом очередной делёжки апельсинов в обществе Справедливости и Равенства случилось чрезвычайное происшествие: несколько апельсинов оказались растоптанными. Причём, растоптанными ещё до того момента, как произошёл Перводел, и было непонятно, кто это и как мог сделать. Более всего же было непонятно, кому вообще это могло быть нужно, если от этого никому из участников общества выгоды быть не может никакой, и любой участник общества только прогадывал от этого. И если бы эти апельсины кто-то сумел просто украсть, то были бы понятны, по крайней мере, мотивации, и тогда было бы ясно, как с этим бороться, но просто растоптать – смысл сего деяния всех просто деморализовывал. Так впервые в демократическом обществе прозвучало слово, которого никто ещё доселе не использовал – теракт.
Поднялись серьёзные дебаты, каким образом решать проблему и как следует поступить в таком случае: разделить между всеми оставшееся поровну, или каждому по старой схеме раздать его долю, где кому-то достанутся целые, а кому-то (увы) растоптанные.
Делить поровну в соответствии с законом оказалось очень сложно, и все готовы были передраться в связи с разными мнениями, какие арифметические действия надо было выполнять. Поэтому решили разделить по старинке, методом жеребьёвки выбирая тех, кому должна достаться некондиция. Когда неудачники были найдены, они начали громко вопить о несправедливости, но их мало слушали те, кто вздохнули с облегчением, когда доля сия их миновала, и таким образом опасность новой гражданской войны миновала общество. Все, кто не оказались в числе бедолаг, сразу успокоились, а через некоторое время успокаиваться постепенно стали и сами пострадавшие. Но только всё улеглось и после следующих нормальных делёжек участники общества стали постепенно забывать про этот случай, как он снова повторился. Снова встал вопрос, что делать, и как вообще с этим бороться.
