Верховная провела референдум, в котором был поставлен закон о полной стрижке налысо каждого, кто попадётся на воровстве хоть маленького кусочка. Момент голосования был выбран такой, когда в обществе оказалось уставших от воровства обезьян оказалось большинство. Решение по голосованию было положительное, и закон был принят. Так шерстяной бизнес снова заработал с небывалым размахом и набивание подушки Верховной было стахановскими темпами завершено.
По мере того, как сроки лишения права в делении у всех подходили к концу, все поочерёдно вспоминали, что они честные обезьяны, и что честных обезьян грабить плохо, а потому всячески поддерживали закон о полной стрижке наголо всех воров, и всех пытающихся обокрасть принадлежащие им по Закону сдавали с потрохами. Забыв о том, как они воровали, они восклицали «
– О как же хорошо, что есть закон, карающий за воровство! А всё хвала за это Верховной – не даром она имеет пирамиду из подушек нашей шерсти! Только таким закон и должен быть – сильным и строгим, а по-другому наш народ не понимает!
– Да уж действительно, по-другому вы не понимаете, – подхватила однажды Умеющая Считать до Бесконечности, – потому, что, когда я вам говорила, что не надо воровать, вы меня понимать не хотели!
– Да причём здесь ты? Воровство победила не ты, а Закон! И не приплетай себя к заслугам Верховной! Ты в этом деле никто, она – всё!
– Да ваш закон и есть первопричина вашего воровства!
– Да как ты смеешь говорить такое! – закричала Самая Законобоязненная Барамука – Закон спас меня буквально вчера от воровства моей дольки! Надо принять закон, стригущий на лысо за хулу на Закона!
Умеющая Считать до Бесконечности грустно усмехнулась, и ничего не ответила.
– Не, нашему обществу нужен Закон! Без закона никто не понимает, что воровать нельзя! – подхватила другая барамука. – Мы точно знаем: порядок можно удержать только при помощи строгого Закона!
Умеющая Считать до Бесконечности снова усмехнулась.
– А вот хотела бы я не тебя посмотреть, – влезла третья барамука, – как бы ты себя вела, когда у тебя последний кусочек дольки, и со всех сторон его хотят выкрасть, и не поспишь спокойно, и не отвернёшься, потому, что, куда ни спрячь – везде найдут и вытащат! Поэтому я тебя ненавижу за твоё неуважение к Закону и не хочу слушать!
Умеющая Считать до Бесконечности усмехнулась и ушла, а барамуки остались радоваться обновлённому Закону. Так общество Справедливости и Равенства справилось с воровством благодаря строгости Закона и решительности Верховной, и все сознательные барамуки осознали всю необходимость строгого Закона для демократического общества.
С тех пор, как с воровством в обществе Справедливости и Равенства было покончено, отношение его участников к Верховной изменилось. Одни по-прежнему продолжали кричать, что она не умеет считать, другие же стали заявлять, что она самая умная и достойная, и молиться на то, чтобы её власть всегда была сильная и крепкая. Так в оппозицию оппозиционерам среди барамук появился культ восхваления Верховной, что стало неотъемлемой часть демократической культуры, ибо настоящей демократии свойственно разделение мнений.
Больше всего выступали в защиту Верховной те, кто предпочитали не воровать, а довольствоваться полагающимися им по Закону кусочками, и тяжёлым трудом зарабатывать остальное. Что, собственно, и получалось их первым доводом в её защиту: против Верховной только ворьё, а честные барамуки всегда за неё. Помимо этого, она была у них единственной, кто умеет наводить порядок, она самая умная, и знает, как поделить апельсины так, чтобы каждому досталось столько, сколько он заслуживает. А ещё Верховная постоянно заботится о народе – кто, как не она, постоянно думает, чтобы у её народа была справедливость и равенство! Ибо все остальные только и говорят о том, что пытаются что-то изменить, но на деле что-то менять получается только у неё. А какая она честная: все вокруг воровали, кто сколько может, только она одна не воровала! И ловила всех воров неустанно, чтобы в обществе был закон и порядок.
Из собственности в плане корок за Верховной числилось только три маленькие корочки, подаренных ей самыми преданными фанатами. И все знали, что других у неё корок нет. Все же апельсины в её контейнере были достоянием общества, которое она сама не ест, а придумывает, кому и за что отдать ради стабильного и благополучного его процветания. И довод про корки был самым главным доводом сторонников Верховной в спорах с оппонентами: если она злоупотребляла своей властью, то что же она не наворовала целую кучу корок? Этот довод они не переставали повторять в спорах с оппонентами, им было непонятно, почему на некоторых, вроде Умеющей Считать до Бесконечности, он не оказывает нужного воздействия.
