Конечно, как только выдавалась свободная минутка, мы ходили по городу, «изучали» его. Надо же было посмотреть и Бродвей, и Таймс-сквер и прочие известные в городе места. Мне очень хотелось залезть на верхотуру Эмпайрстейтбилдинг и оттуда сверху посмотреть на город. В один из свободных дней я все-таки добился этой цели и поднялся на самый верх этого здания. Там расположена специальная смотровая площадка. Город был, как на ладони. Было видно и Метрополитен-опера, и статую Свободы и многие другие известные здания. Вдруг я увидел, что в порту стоит какой-то очень большой пассажирский лайнер. Ну, я, как не состоявшийся морской волк, обязательно должен был посмотреть, что это за судно. Я добрался до порта и увидел, что это было знаменитое судно «Куин Елизабет–2». В то время это было самое большое пассажирское судно в мире. Как раз началась посадка. На пирс пускали всех. Прямо у входа на пирс у пассажиров принимали багаж, чтобы потом отнести их в нужные каюты. Конечно, налегке без чемоданов идти более удобно и по пирсу и подниматься по трапу. Я дождался отхода судна, а как могло быть иначе? Забыл сказать, что порт Нью-Йорка расположен на реке Гудзон. Причальные стенки построены очень необычно – перпендикулярно к берегу, т. е. судно швартуется носом в берег, кормой к реке в такие своеобразные пеналы. Пеналы состоят из параллельных пирсов, между которыми заходят корабли. Вот это и есть порт. Я долго ломал себе голову, как же этот гигант потом выйдет на середину не очень-то широкой реки, и как он сможет развернуться и поплыть дальше? Ему для разворота просто нет места. Отчасти и поэтому (из любопытства) я хотел дождаться отхода теплохода. И вот настал момент отплытия. К гиганту подошли три «малявки», буксиры, зацепили гиганта двое сзади и один спереди и стали вытаскивать его из пенала. Довольно легко (как я потом понял, у них стояли очень мощные двигатели) они вытащили судно на середину реки, и потом на одном месте развернули его. Две «малявки», которые сзади, тянули корму по часовой стрелке, передняя «малявка» делала тоже самое, но за нос. Поэтому они очень легко и буквально на одном месте судно развернули. Мгновенно были сброшены тросы, которыми крепились буксирчики, и гигант на полном ходу пошел на встречу с океаном. А буксирчики будто растворились.
Город Нью-Йорк, по большому счету, мне не понравился. Очень суетливый, шумный, очень грязный, и очень хамский город. Я бы не хотел там жить. Вот где воочию понимаешь суть изречения: «Бытие определяет сознание». Вот какое там бытие, такое и сознание. И еще безумное количество машин (у нас тогда такого не было). Конечно, очень необычно видеть, как все улицы идут параллельно друг к другу, а пересекающие улицы идут перпендикулярно. Но такое однообразие скоро надоедает. Только Бродвей извивается по диагонали острова Манхэттен. После гастролей в Нью-Йорке нас на автобусах длинной колонной перевезли в Вашингтон. Здесь было продолжение наших гастролей.
Вашингтон полная противоположность Нью-Йорку. Здесь мало машин и мало людей. Очень красивая архитектура, но почти нет людей, будто все вымерли. Наши спектакли шли в Кеннеди-центре. Это такой центр со многими залами для различных культурных мероприятий. Собственного оперного театра в Вашингтоне не существует, выступают только приехавшие на гастроли коллективы. Спектакли проходили очень хорошо. Зал был всегда полон. Там же мы познакомились со знаменитым Уотергейтом, отелем, где бесславно закончилось правление президента Никсона. Обратно в Москву мы летели на Боинге, который покрывал расстояние от Вашингтона до Москвы без промежуточной посадки. Но лететь так долго было очень утомительно, тесно и душно. Тем более, ночью. Прилетев в Москву, мы сразу же ушли в отпуск. Надо было отдохнуть после таких напряженных гастролей.
Гастроли наши в Америке прошли просто великолепно. Меня могут упрекнуть в субъективности. Но, как говорится: все познается в сравнении. В 1991 году Большой театр вновь отправился на гастроли в США. И вот в газете «Правда» 11 июля 1991 года была небольшая публикация по поводу гастролей, которая называлась: «Не только аплодисменты. Американское турне Большого: неоднозначность оценок». Написал ее соб. кор «Правды» В. Сухой, находящийся в Нью-Йорке. В частности он пишет: «Если анализировать статьи музыкальных критиков, то оценки давались неоднозначные. Скажем, почти все рецензии на нью-йоркскую премьеру «Евгения Онегина» были отрицательными… Рецензенты дружно отмечали, что состав исполнителей в «Евгении Онегине» заметно помолодел. Но их симпатии были всецело на стороне прежнего ансамбля, который составили такие имена, как Калинина, Мазурок, Атлантов, Королев, Синявская…»
В 1976 году я был удостоен звания Заслуженный артист РСФСР.
