Соединив ладони, я поставил жирную точку в своём заклинании. Земля вокруг нашего островка спокойствия провалилась на десятки метров. Она вся обратилась в буро-серую жижу, которая сейчас кипела и закручивалась, как будто незримый великан помешивал густое варево в гигантском котле. Тех тварей, что были к поверхности ближе всех и умудрились выбраться, снесло многотонными волнами и перетёрло в однородную массу, пригодную лишь на удобрение.
Раздался протяжный звук, словно застонала сама Абиссалия, а потом наступила тишина…
Самостоятельно пробив «Штопором» магический щит, я выскочил, готовый включиться в схватку. Однако Безликим моя помощь не требовалась. Им пришлось сгрудиться возле меня, защищаясь от орд нечисти, но сдержать чудовищ им всё же удалось.
Я обозрел пятачок, сплошь усеянный даже не телами, а мясными ошмётками, и только сейчас в полной мере осознал размах отгремевшей бойни. Поразительно! Да мои птенцы уже оперились! Сомневаюсь, что мне в одиночку удалось бы устроить такую масштабную кровавую вакханалию. Так, стоп… а что с потерями⁈
Спохватившись, я пересчитал милитариев и облегчённо выдохнул. Одиннадцать. Все живы и относительно целы. Троих покусали за ноги, да Исле чуть не выкололи второй глаз, оставив длинную отметину от виска и до самого уха. Какое облегчение…
— Это… всё? — тихо пробормотал Тарин, будто боялся шумом привлечь внимание тварей.
— Да, — хрипло ответил я.
Подойдя к краю островка, я глянул вниз. Там, на глубине полутора сотен метров виднелось бугристое дно сотворённого мной кратера. А его крутые склоны находились на расстоянии двух-трёх километров от нас.
— Грандиозное зрелище, экселенс, — с придыханием изрёк Гимран. — Ваш талант пробуждает во мне одновременно и страх, и преклонение.
Отряд Безликих загудел, соглашаясь с изречением озарённого.
— Даже алавийцы на такое не способны! — выдал кто-то из милитариев.
Но я не был с ним согласен. Ведь мы ещё не видели пределов возможностей кардиналов Капитулата. Всякий раз я загонял их в выгодные для меня рамки, но никогда не бился с ними на их поле. Однако рано или поздно это всё же случится…
Краем глаза взглянув на кровавый алмаз, энергию которого я черпал для плетения волшбы, отметил, что он потемнел примерно на половину, став похожим на оникс. Но всё же сохранил форму. Это же какой великий потенциал сокрыт в рукотворных минералах?
— Подождите, а как же нам отсюда выбираться⁈ — всполошился Тарин.
— Как-как… ногами! — буркнул я.
Подавая пример остальным, я создал усечённое плетение «Катапульты» и бесстрашно спрыгнул вниз.
Больше в этот день мы никуда не поехали, а разбили лагерь неподалёку от уничтоженного улья. Темнота окутала мир, но мне всё ещё не спалось. Вновь зарядил моросящий ледяной дождик, доводящий до исступления бесконечным стуком по навесу. А вместе с ним поднялся и холодный порывистый ветер. Создатель Многоокий, ну зачем ты сотворил это место⁈ Как тут вообще умудряются люди выживать? Почему бы не сделать всю планету такой же тёплой, как наша Южная Патриархия и Королевство Медес?
Устав задаваться вопросами, на которые никто и никогда не даст мне ответа, я отправился бродить по округе. Ночь — время абиссалийских тварей. Но после того как я размешал тысячи тонн земли, словно гигантским миксером, ни одно живое или условно живое существо не решалось приближаться. В округе до сей поры царила мертвенная тишина.
От скуки и безделья я двинулся в сторону огромного кратера, оставшегося на месте творения высшей магии, и встретил там Насшафу. Она сидела на самом краю, подтянув колени к груди, и взирала на то, во что превратилось жилище её сородичей. Ни дождь, ни промозглый ветер, казалось, не досаждали альбиноске.
— Не боишься простудиться? — осведомился я, присаживаясь рядом.
— В наш-шем улье никто и никогда не болел, — отозвалась она, не поворачивая головы.
— Это потому что вы жили далеко на юге. А здесь — безжалостный север. Дай-ка я тебя просушу немного…
Не обращая внимания на вялые попытки сопротивления, я обдал абиссалийку жаром модифицированной «Горелки». Сама Насшафа вряд ли признается, но её тело заметно расслабилось. Значит, она по правде тут мёрзла.
— Как это было, Риз-з? — нарушила молчание нелюдь.
— Проще, чем в Фаренхолде, — коротко ответил я, ненавязчиво напоминая собеседнице, что тоже причастен к гибели тысяч своих соплеменников.
Тишина повисла между нами, густая, как северный туман. Только сквозняк завывал где-то в глубине кратера, будто души погребённых кьерров не могли смириться со своей участью.
— А ты… жалееш-шь, что тебе пришлось так пос-ступить? — наконец спросила альбиноска.
— Ты имеешь в виду сегодня или… тогда?
— Тогда…
После непродолжительных раздумий, я медленно покачал головой. И даже сам не берусь судить, соврал или всё же сказал правду?
— Почему? — последовал новый вопрос.
— Потому что я осознанно приносил ту жертву. Захвати алавийцы Медес, то разразившийся голод унёс бы гораздо больше жизней. Может не за одну ночь, а за год или десять лет.
