Радж разглядел, что это действительно обработанные и связанные внахлест через просверленные отверстия части нижних челюстей с зубами, местами щербатых. А затем изумленно поднял взор на Девдаса. Тот недовольно поморщился.
— Идите, потом верши в заводи проверьте.
— Сына моего с собой возьмите.
Девдас согласно кивнул. Подняли чаши с пивом, не забыв приношения богам. После обычных приветствий и пожеланий, Магх перешел к главному:
— Когда узнал, что ты учеников берешь, сразу сына привез. Говори, что в оплату хочешь? Скот? Золото?
— Я в лесу живу, среди волков, зачем мне золото и скот, когда и собак то от них едва уберегаю. Ты знаешь наши обычаи, детей воинов-кшатриев с десяти зим забирают в стаи, через пять зим они проходят Посвящение кровью. Я уже старик, теперь ты один из лучших воинов племени, не хочешь сам, поручи воспитание сына побратиму.
Магх повернулся к Ашару:
— Я навсегда запомнил день, когда мы в засаду попали, а отец получил смертельную рану. Если бы не Аджит, наши головы торчали бы на кольях, а из отцовской сделали чашу-габалу. Брат Симха раненного отца на себе к уцелевшей колеснице тащил, я тоже стрелу в грудь поймал, а он наш отход прикрывая, от десятка умелых врагов отбился, в одиночку двух убил и трех ранил. Я не знаю другого воина, кто бы это сделал и остался жив. Я сам за его колесницей в бой ходил, с таким вождём ничего не страшно. Черные кони в неё были запряжены, колесничего твоего Ульфа Одноглазого помню, что в горло стрелу тогда получил. Аджит на битву в шкуре горного ирбиса ходил, враги наши его Кровавым Барсом звали, ловкий и стремительный, по оглобле и спинам лошадей на ходу бегал, оттуда во вражеские колесницы, в прыжке чакры бросая! И потому хочу, чтобы моего первенца он учил.
Ашар уважительно покачал головой. Отшельник же повысил голос.
— Называй меня Девдасом. По закону ариев, для воина бесчестье из битвы живым выйти, если вождь погиб, а с твоим отцом мы побратимами были, с двенадцати зим кровь смешали.
— Я помню, что ты с ним хотел в могильный курган лечь, мы не дали, всем родом молили. А после того, как помог Симхе к власти прийти, на несколько зим со слепым сказителем поводырем на Запад ушел, в земли врагов наших, мы думали, что на смерть.
— Они по крови братья наши — арии, от одного предка пошли, от него и одни законы гостеприимства и чести чтят.
Воин изумленно уставился на отшельника.
— Они же твою жену с детьми сожгли, неужто простил?!
Старец раздраженно мотнул седыми волосами.
— Послушай меня, Магх, я много зим прожил и много вражьей крови пролил и одно твердо понял, не дает она облегченья… Своей жестокостью ты не границу прикрываешь, ты беду для нашего рода зовешь. Не мешай Симхе мир с соседями крепить. Чую я, времена приближаются страшные, без единства не выжить.
Магх зло ощерился.
— Как резал их, так и резать буду! Хотел сына тебе в учение отдать, да видно ты из ума, старик, выжил. Как баба, о мире мечтаешь … Собирайтесь, хватит гостевать — сказал, под неодобрительное молчание, своим людям.
Мальчишки по-быстрому съели мясо, ободрали добычу, забросили её на ледник и пошли с новым знакомым к заводи проверить плетеные ловушки для рыбы, рядом с ними неторопливо трусил Бхерг. Спускаясь к реке, Радж искоса разглядывал нового родича. Одетый в красивую, богато вышитую одежду, с бронзовым кинжалом на поясе, обутый в мягкие синие сапожки Пирва с высокомерием поглядывал на двух оборванных босяков, с самодельными кремниевыми ножами и обмотанными пращой головами. Через плечо у обоих висели связанные из лыка сумки с камнями.
— Ты, кроме цвета волос, ничем от своего дасы не отличаешься.
Радж посмотрел на обиженно засопевшего Рыбу и ответил:
— Рыба не даса, он свободный, такой же воспитанник Учителя, как и я.
— А что, он за себя ответить не может? Немой, что ли?
Рыба сбросил котомку с камнями и с ревом бросился на обидчика вперед головой. Пирва с легкостью отклонился от броска, попутно заехав тому кулаком по затылку и улыбаясь, встретил атаку Раджа. Тот не колеблясь, напал на более взрослого и крупного противника, похоже ещё и опытного в драке. Сразу же получил удар по носу, потекла кровь, и тут волна ярости захлестнула сознание. Тело, подчиняясь животному инстинкту, совершив обманное движение, пригнулось и толчком метнулось навстречу врагу, опрокинув того на землю. Радж рыча, вцепился руками в горло брату и, если бы тот не прикрылся левой рукой, разорвал бы зубами лицо. Через мгновение схватку разметал Бхерг, Пирва вскочил на ноги, в правой руке — зажатый кинжал. Сверху по тропинке спускался посланный за сыном Магха возница, в кожаных доспехах и в шлеме, усиленном кабаньими клыками.
— Стоять!
Рычавший волкодав выдвинулся вперед, прижимаясь к земле; воин приготовился принять его на копьё.
— Стой Бхерг — опомнившийся Радж подскочил к собаке и схватил её за шею.
Пирва вложил кинжал в ножны, посмотрел на прокушенный рукав, плюнул под ноги и начал подниматься вверх.
На привале Магх заметил следы крови на рукаве сына.
— Что произошло?
— Да ерунда, поцапался с мальчишками.
— Что ты видел? — спросил у колесничего.