— Конец мальчишечьей драки. Чёрный стоял на коленях, белый с разбитым носом душил Пирву. Совсем озверелый был, руку ему погрыз. Но если бы собака их не разметала, твой сын бы ему под ребра кинжал сунул.
Пирва вскочил на ноги.
— Они сами первыми начали!
Магх без замаха ударил сына открытой левой рукой по уху, тот пошатнулся, с трудом удерживая равновесие.
— Это за то, что с щенками справиться не мог.
И сразу же, резко — правой. Мальчишка полетел кувырком, с трудом поднялся, из ноздрей текла кровь.
— Это за то, что в драке с родичем за оружие схватился.
— Я виноват, тата, но он, … как будто в зверя лютого обратился, если бы рукой не прикрылся, он бы мне нос отгрыз.
— У меня и без того с братом разлад. Если бы ты его сына убил, в племени кровавая распря началась. Чтоб род не губить, мне бы пришлось тебя, дурня, выдать. Вместе с братом бы в могильный курган пошел, и хорошо, если б не живым закопали. Прочь с глаз, пешком до селения дойдешь… Копьё дайте ему.
— Мальчишка то не прост — тихо заметил Ашар — С таких зим в боевое безумие впадает, что дальше будет?
— То дар и проклятье рода нашего, если им управлять не можешь, долго не живешь … Индра таких героев быстро в свою дружину прибирает.
Разбор происходил и у пещеры; заметив разбитый нос Раджа, Девдас поучал:
— Я тебя не драке учу, а бою. На родичей бросаться последнее дело. Умей словами, шуткой спор решить.
— Я за Рыбу вступился.
— С ним отдельный разговор будет. Если на ариев кидаться продолжит, долго не проживет. Он для них «пиштра» (пёстрый) — недочеловек из низшей варны.
— Он ведь не раб-даса?
— Нет, но у нас многие чистоту крови чтят и чужаков не любят. Отец твой мудр и справедлив, да и Магх на это внимания не обращает, видел его побратима Ашара? А в стае дрались за первенство до полусмерти. Равные были по силе, твой отец их помирил. Ашар сын чужака, беглеца из южного царства, знатный был боец, хоть и чужой по крови, но тоже Ратэштар.
После привычной утренней пробежки, переводя дыхание у лиственницы, Радж спросил у Рыбы:
— Не могу понять, когда мы с Пирвой дрались, ты же на него с ревом бросился. Если звуки издаешь, значит, и говорить можешь?
Рыба отрицательно помотал головой.
— Да ладно, молви что-нибудь. Скажи "Дед Девдас", вот у него борода отвиснет!
И пихнул приятеля в плечо, Рыба отмахнулся и бросился к лиственнице, быстро с помощью рук рывками поднимаясь к вершине, Радж рванул в догонку.
Через две седмицы встречали нового гостя. Под вечер, на тяжелогруженой колеснице, приехал старший сводный брат Тур. Сойдя с повозки, почтительно поклонился отшельнику, присев на корточки приласкал подбежавшего Бхерга. Подошел к замершему в нерешительности Раджу и потрепал ему отросшие, выгоревшие на солнце волосы, по Рыбе просто скользнул взглядом.
— Ну как ты? Нравится жить в лесу?
— Да.
— Пойдем, поможешь лошадей распрячь.
— Тур, это твоя колесница!?
— Моя, пройдешь Посвящение, такую же получишь. Да и женим заодно тебя тогда.
Брат коротко хохотнул. Радж невольно им залюбовался — настоящий «аршавир» (витязь). Высокий, сильный, на рельефном левом бицепсе четыре татуированных полоски, на шее золотая гривна — знак ратэштара. Очень похож на отца, такие же большие зеленые глаза, плавный изгиб бровей, упрямый подбородок, только волосы темно русого цвета.
— Доставайте подарки из колесницы. За поклажу вдвоём беритесь, не просыпьте.
Легко забросил на плечо завязанный мешок из грубой рогожи и понес к пещере.
— Как урожай?
— Хвала богам — Тур ответил отшельнику — отец передает тебе, «под» (господин), пожелания благополучия и здоровья, а также два мешка зерна, мешок проса, соль, сыры и так, по мелочи. Да, самое главное, бурдюк пива!
Девдас улыбнулся и дал распоряжение мальчишкам.
— Разгрузите повозку, лошадей оботрите, как остынут воды дайте, да не холодной из речки, из бочаги несите.
Прошли с гостем под навес. Хозяин достал серебряную чашу, предложил травяного отвара. Тур выпил, утер стекающие капли с подбородка.
— Всё ли благополучно в крепости, здоров ли твой отец, скот, дети, жена?
— Хвала богам, что не лишают нас благодарений. Отец в отъезде, на празднике Урожая.
Дедас кивнул, в начале осени, в день равноденствия на межплеменном многолюдном торжище собирался совет четырех племен, где принимались решения, касающиеся всего народа ворангов, там разбирали споры и проходил суд. Воины состязались в колесничных гонках, в беге, метании копий, борьбе и стрельбе из лука. Заканчивался праздник большим жертвоприношением и праздничным пиром.
В честь гостя на стол поставили самое лучшее — копченое мясо и рыбу, разрезали привезенный сыр. Тур добавил оставшиеся в суме, уже черствые лепешки. Девдас отдал их соскучившимся по хлебу детям.
Вечером, отправив мальчишек спать, взрослые сидели за пивом. Старик позволил себе выпить лишнего, и его тянуло поговорить.
— Какие вести с Запада?
— Купцы привозили олово с Рудных гор (Алтай). Говорят — там голод и война, но от нас далеко.
— У беды длинные ноги, допрыгает и до нас. — Отшельник выпил пива и продолжил.