Тяжело захворал сынишка Олуна, его сотрясал надрывный кашель, худенькое тельце плавил жар. Хорошо, что рядом был знахарь. Малыша завернули в шкуру только что освежеванной овцы, затем, не смывая крови, обмазали курдючным жиром, старик тем временем готовил лечебный отвар. Вскоре ребенок пошел на поправку.
Простудился и Радж, к его немалому изумлению. С детства приученный к купанию в холодной воде, он ничем не болел, к тому же Девдас часто пичкал их с Рыбой в лесу настоем маральих пант. В отличие от пастухов, воранг и здесь в любую погоду окунался в речке или в озере, а зимой поутру обтирался снегом.
Видать продуло, когда сильно вспотел, ломая зернистый наст. Заложило нос, першило горло, парень громко чихал, пугая гепарда. Приложив узловатую высохшую руку к его раскаленному лбу, Агил озабоченно качал головой. Пришлось давиться топлёным жиром сурка и пить горькие отвары знахаря, Радж различал знакомые запахи солодки, девятисила, расторопши, можжевельника и полыни.
Взрослые мужчины и женщины, закаленные суровым климатом, не поддавались лихоманке, спасаясь от цинги сырым мясом и кровью, но ослабленные долгой зимой старики и дети тихо угасали под завывания вьюги, тела до тепла укладывали в специальные времянки.
Народ в стойбищах приуныл, один Агил сохранял спокойствие, подслеповато моргая, вглядывался в низкое зимнее небо. Старик жил давно и знал, что бедствие джуза приходит раз в восемь — десять лет, порою унося жизни до двух третей скота и до трети людей. Чуял знахарь и скорое приближение спасительной весны.
По-особому засинело небо, ласковее стали лучи солнца; жадно раздувая ноздри, Радж радостно ловил влажную сырость — запахло весной.
А потом пошел дождь. Небо не скупилось, начавшийся с утра ливень никак не хотел униматься, хлеща по остаткам просевшего снега. Истомленная холодом и мраком земля пробуждалась.
Похудевшие жеребцы катались по мокрому, побуревшему войлоку отавы, оставляя клочья зимней шерсти, кожа обтягивала проступившие ребра. Многие животные не пережили джуз, под оттаявшими снежными буграми лежали их трупы, местами обглоданные падальщиками.
Душа рвалась к Карви, но Радж понимал, что необходимо подкормить истощенных коней.
Бурлящий поток, взбухший от талого снега, зажатый в узкой расщелине между скал, сметал всё на своем пути, недовольно ревел, бунтуя, плевался взбитой пеной; волок камни, землю, ветки, не успевшую удрать живность, вывороченные с корнем, расщепленные и изуродованные деревья. Затопив пойму, постепенно успокаиваясь на равнине, он беспечно разбрасывал превращенное в заиленную дрянь собранное богатство.
Воранг наблюдал за этим буйством стихии много ниже по течению, с каменистой террасы летнего тихого ручья, а сейчас быстрой, норовистой речки. Мутная вода, закручиваясь в воронки, стремительно проносилась мимо, оставляя клочья пены на камнях и осклизлых бревнах. Ослабевших жеребцов он оставил в табуне. Проваливаясь в тучную, податливую жижу сапогом, пропитанным от сырости топленым из костей жиром, сбросил в бурую весеннюю воду мешавшую пройти скользкую, топырившуюся отростками почерневшую ветку. Спустившийся ниже мокрый Суслик трогал грязной лапой выброшенный на берег разбухший труп невиданной им кабарги, просто из любопытства, гепарды не едят падаль.
Натянув тетиву на лук, юноша продолжил пробираться через лабиринт из завалов сучкастых стволов обглоданных водой, выворотней, нагромождения камней и темнеющих вымоин к озеру за добычей.
Первыми гонцами наступившей весны прилетели крикливые грачи, рассаживаясь на ещё голых ветвях, а когда ночная пора сравнялась с дневной, небо запестрело голосистыми жаворонками.
И понеслось, на берегах ещё не вскрывшихся рек, среди лазоревых проталин льда и в любой луже плескалась, голосила перелетная птица, возвращаясь с полуденных краев в родные гнездовья — крякали пестрые утки, гоготали важные гуси, заглушая прочих, трубили красавцы лебеди. Приветствуя весну, радостно взвизгивал чибис. Суматошные чайки, толкаясь, выедали изо льда снулую рыбу.
Закипела жизнь на озерном мелководье, его чёрная грязь и принесенный ручьями заплесневелый бурелом кишели насекомыми, тучи разнообразных куликов, длинноклювых, голенастых, больших и малых; порою будто хмельные, они гонялись друг за другом, суетливо тыкались носами в ил, перепрыгивали с места на место, отряхиваясь и взмахивая крыльями.
Распугав скрипучим голосом окружающих уток, крупный лебедь разгонялся перед взлетом, часто перебирая лапами по поверхности озера, будто отталкиваясь от водной глади.
Среди сухих обломанных стеблей прошлогоднего тростника мастерили свои плавучие гнезда хохлатые чомги. Поодаль, не поделив территорию и уточек, сцепившись клювами, принялись драться селезни, вздымая крыльями веер брызг.
Вслед за мирными пернатыми подтягивались хищный лунь и черный коршун с треугольным разрезом хвоста, вороватые сороки и вороны — разорители птичьих гнезд.