Приучая жеребцов к упряжи, Радж с дозором объезжал окрестности. Сквозь белую пелену падающего снега навстречу колеснице прорвался облепленный им Суслик.
Волки не досаждали, умные хищники держались подальше от всего непонятного — к нему относились следы и метки гепарда рядом с копытами лошадей и колеей, к тому же парень сильно убавил их поголовье в округе.
Сайгаки шли с северных степей на зимовку, опустив голову, брели на юг тысячными стадами.
Их топот и фырканье, сливаясь вместе, далеко разносились по округе, в след за ними, подбирая больных и отставших, тянулись волчьи стаи; чуя поживу, радостно перекликались слетевшиеся на пир вороны.
С началом зимы, обросшие почти белой шерстью, половозрелые самцы сайгаков сходят с ума от буйства гормонов. В безумии гона они утробно ревут и носятся взад и вперед по степи, трутся щеками об кусты, оставляя пахучие метки. И без того большой нос разбухает втрое, резонируя как боевая труба. Наткнувшись на соперника глухо урчат, с разбега бьются рогами, сшибаясь вновь и вновь, пока не определятся победители, густая грива спасает их от увечий в драках. У этих самые большие гаремы, собирая их, самец целыми днями скачет по округе, дерется и покрывает самочек. Не ест и не пьет, лишь иногда торопливо ухватит на бегу снега. Отдав все силы любви, становится легкой жертвой хищников, или просто падает и умирает в изнеможении. Из сотни рогачей после гона выживает не более пяти.
Укрытая снегом степь замерла в стылом покое, на белом поле торчали редкие метелки бурьяна. Мороз покрывал затейливыми узорами гладь озера, сковывая причудливым кружевом и ниспадающие каскады мелких горных водопадов. С неба сыпалась холодная сизая морось.
По мерзлой земле дробно звенели копыта, стоя на колеснице Радж поежился, всё как дома — сизо-свинцовое небо, скрип снега, да вой злого ветра. Скорее бы пришла долгожданная весна, он так соскучился по любимой, вновь и вновь воскрешая в памяти её прекрасный, невыразимый словами, облик; на душе теплело.
Рядом торжественно сидел гепард, сосредоточенно пялясь вдаль янтарно-желтым немигающим взглядом, Суслику очень нравилось ездить на колеснице. Нет в степи зверя его быстрее, вот только бегает он недалеко и недолго, полностью выкладываясь в стремительном разгоне, не может сразу даже есть добычу.
Сегодня собрались на охоту, еды хватало, но глазу и рукам лучника нужна постоянная тренировка, как и коням в упряжке. Да и Суслик ест только свежатину, воротит, привереда, морду от мороженого мяса.
Агил уговорил Раджа сменять шкуру Ламасты, необходимую для ритуалов на защитный доспех. Пастухам была недоступна бронза, но они умело обрабатывали кожу и кость. Вот и для юноши смастерили просторный — с запасом, панцирь из кожи с хребта дикого быка в большой палец толщиной с нашитыми на груди длинными пластинами через отверстия, просверленные в светлой шлифованной кости. На голове шлем из вываренной кожи, прикрывавшей и шею, на руках такие же наручи с костяными бляшками. Парень старался не снимать воинскую справу, привыкая к тяготе доспехов.
Колесница неспешно проехала мимо пасущихся гаремов сайгаков, Радж не обращал внимания на нетерпеливое стрекотание пассажира, ему не нравилось их мясо. Проводив взглядом повозку, успокоившиеся антилопы снова опустили горбоносые головы в заиндевевшую траву.
У Рыжего из под хвоста вывалилось дымящееся яблоко, резко пахнуло свежим навозом. Гепард возмущенно застрекотал, свою большую нужду он справлял, далеко отбегая и тщательно зарывая следы.
По соседству освобождали корм от снега острыми копытами джейраны — вот это другое дело, подобравшись поближе, закрепил поводья на поясном держателе и достал уже снаряженный лук, сбросив рукавицы. Прикинув направление и скорость ветра — до животных было далековато — шагов двести, но ближе они не подпустят; подняв повыше оружие, до упора оттянул тетиву — Ш-ш-ших — прошипела стрела, вдалеке дернулись и метнулись прочь антилопы, одна отстала.
Радостный Суслик уже сиганул через борт, разгоняясь по едва прикрытой снегом земле — только пятки сверкали. Бережно отложив лук, Радж снова взялся за вожжи.
Гепард в несколько гигантских прыжков догнал неуверенно мечущего подранка, сбил с ног длинным когтем и мгновенно вцепился в горло. Когда к жертве подбежал охотник, она уже прекратила трепыхаться. Парень легко шлепнул Суслика по лбу, зверь, урча, отпустил добычу, прерывисто дыша окровавленной пастью. Радж вскрыл джейрану горло ножом, подставив под струю горячей пенящейся крови бронзовую чашу, ту, что выиграл на соревнованиях по стрельбе, тогда он впервые поцеловал Карви.