Через седмицу пришлось лишиться и этого. Всё это время отец не отпускал его от себя, Радж мотался с ним в колеснице по степи, полям, встречался с людьми, сидел на советах. Запомнилась встреча со вторым сводным братом Готамой. На второй день пребывания в пэле отец отвёз его в дальнее урочище. Из тёмного проёма каменного строения с висящими над входом огромными бычьими рогами, в сопровождении бородатого старика в длинных жреческих одеяниях, вышел навстречу долговязый, немного нескладный парень, с крупными руками и ногами. Похожий на подросшего, но ещё не сформировавшегося щенка волкодава. Готама подошел, смущённо улыбаясь; тряхнув головою, отбросил с зелёных глаз рыжеватые волосы; обнял отца, подозвав к себе, крепко прижал Раджа к широкой, костлявой груди. Мальчик внезапно ощутил какое-то щемящее чувство родства, на глаза выступили нежданные слёзы. И ещё, вдруг отчётливо вспомнил, как пять зим назад брат подарил ему на память, вырезанную из кости лошадку; ему пришел срок покидать семью. Радж, тогда ещё Лучик, очень дорожил ею и берёг, горько плакал, когда старшие пацаны отняли и сломали игрушку.
Они отошли с отцом в сторону, и о чём-то негромко заговорили. Потом попрощались, Готама подошел, ещё раз обнял Раджа, взъерошил ему волосы, махнул им рукой и напоследок опять, открыто, по-детски улыбнулся.
Спустя седмицу Симха сказал:
— Пришла пора расставаться. По обычаю в стае все находятся на равных — одинаковая одежда и никакого личного оружия, только амулет на груди. Ожерелье снимай, у воинов охотничьи трофеи носить не принято.
Радж присел на колени, обнял привязанного, тоскливо недоумевающего Бхерга, шепнул в ухо «Дождись», потом дотронулся до амулета и спросил отца.
— Расскажи мне про маму, я её почти не помню. Как вы с ней впервые встретились?
Симха задумался, потом улыбнулся. Улыбка странным образом преобразила, как будто озарила внутренним светом, его суровое лицо.
— Я купил твою мать на торговом рынке. На Западе, в городе Дажкенте у Рудных гор.
— Она была пленницей?
— Нет, её отец был торговцем янтарём из дальних северо-западных земель. Умер с женой от какой-то болезни, оставив маленькую дочь. Местный купец, который вёл с ним дела, присвоил их имущество за мнимые долги.
Отец презрительно скривился.
— Сита выросла в его доме. Когда её красота расцвела, старик решил разбогатеть на её продаже.
Конечно, девушку не выставили с другими рабами в загоне на рынке. Собрали самых богатых купцов.
Мне шепнул знакомый, что продаётся редкая красавица, провел к богатому дому с привратником на входе. Я зашел и на помосте впервые увидел её. В короткой белой сорочке, с непокрытой, гордо вздернутой головой и распущенными волосами цвета спелой пшеницы.
Симха надолго замолк, Радж жадно слушал затаив дыхание.
— Когда я увидел её, то понял, что не смогу жить без этой девушки. Мне было уже двадцать шесть зим, имел жену и двух сыновей, но любовь впервые пришла в моё сердце. Нас женят, не спрашивая согласия, всё решают старшие в семьях, и мне подобрали достойную невесту. Но любовь я испытал, только повстречав твою мать.
Наши взгляды соприкоснулись, и я увидел в её глазах мольбу. Девушку, как кобылицу, похотливо рассматривали жирные торгаши, пытаясь лапать жадными руками.
Молодая рабыня стоит три вола, старик же запросил в двадцать раз больше.
Я не стал торговаться, хотя вокруг слышался возмущенный ропот.
Отдал в задаток серебро и золото на поясе, снял браслеты с руки и золотую гривну ратэштара с шеи.
Получилось чуть больше половины.
Старик понял, что продешевил, но слово уже было сказано. Мне дали время, всего лишь до полудня, чтобы принести оставшуюся плату. На девушку набросили плащ из драгоценного шелка и позволили повязать голову.
Отец послал меня с моим десятком охранять торговцев, ехавших купить олово на большое городское торжище. И я просил у них золото в долг, под залог колесницы. Купцы удивленно качали головами, но согласились помочь.
Когда я с двумя свидетелями сделки, до назначенного времени вернулся назад, этот сквалыга объявил, что местный владыка, прознав про торги и увидев девушку, предложил ему за красавицу вдвое большую цену. Понадеявшись на его покровительство и оставленную охрану, негодяй, смеясь, бросил оставленный задаток нам под ноги.
Бешенство охватило меня, даже не доставая кинжала, я руками разбросал воинов как неопытных мальчишек, поломал их копья, старику же просто свернул шею. Заметался по дому, боясь, что не найду её и тогда ярость, как в битве полностью захлестнёт меня тёмной волной. Она выбежала навстречу, схватила за руку, шепнула «Бежим», указав проход. Но я вернулся назад, бросил золото на труп торговца, чтобы меня не посчитали вором. А потом мы бежали. Я забыл про честь, про поручения отца, доверенных мне людей, не в силах расстаться с ней ни на миг.