— Все будет хорошо, дорогая. С тобой все в порядке?
— Нет, милый, со мной не все в порядке, потому что по моей квартире ходят вооруженные люди.
— Это представители властей, дорогая, они нас охраняют.
— От кого, милый?
— Просто охраняют, дорогая, постарайся не делать резких движений, — Орк перевел взгляд на старшего и понизил голос: — Завтра утром мой адвокат подаст иск.
Они не хранили в квартире ничего запрещенного и потому могли себе позволить немного поиграть на публику.
— Поступило сообщение, что в квартире устроен тайник, который невозможно обнаружить тепловизором, — ответил старший. — Этого достаточно для проведения проверки.
— Они ломают стены! — сообщила Мегера.
Бен бешено посмотрел на полицейского, тот ухмыльнулся:
— Не везде.
И все.
И ничего не сделаешь, потому что есть закон "Об укрывательстве". И еще "О противодействии полиции". И еще "Об антигосударственной деятельности". И еще много-много законов, каждый из которых может отправить тебя в тюрьму на десять-двадцать лет. Поэтому остается лишь стоять, сжимая кулаки, и молчать, не позволяя гневу вырваться наружу. Лютому гневу, порожденному бессилием. Остается отводить взгляд, принимая свое бесправие, и краем глаза наблюдать глумливую ухмылку полицейского, который прекрасно знает, какие чувства тебя обуревают, и наслаждается твоей покорностью. Здоровенный афроамериканец надеялся, что Бен вспылит и даст повод себя избить, хотя бы избить, но Орсон сдержался.
— Хотите что-то сказать?
— Нет, — тихо ответил Орк, обнимая Мегеру. — Извините.
— Вот и хорошо.
И они действительно молчали — все то время, пока полицейские громили квартиру. Когда же стражи порядка ушли, они закрыли дверь (к счастью, полицейские ее не сломали) и посмотрели друг на друга.
— Ты борешься с тем, чтобы этого не было? — тихо спросил Бен.
— Не уверена, — вздохнула Эрна. — Любое государство — это насилие. Тебе ли не знать?
Следующий день они посвятили приведению квартиры в порядок: собрали разбросанные вещи, выбросили пару "случайно сломанных" стульев и остатки "случайно разбитой" посуды, кое-как заделали стены — закрыли тканью, репродукциями или мебелью. От былого уюта, конечно, ни черта не осталось, но Мегера не вызвала строителей, сказав, что завтра все равно уезжать.
И еще сказала, что вид разгромленного дома помогает ей сохранить нужное настроение и убеждает в правильности задуманного. И Бен подумал, что полицейский рейд разрушил сомнения девушки, если, конечно, они у нее были.
К вечеру они окончательно успокоились, отправились ужинать, и после горячего, когда расправившийся со стейком Орк разливал по бокалам остатки красного вина, Эрне пришел вызов. Она ответила, прошептав: "Да?", некоторое время молчала, только едва заметно кивала, беззвучно соглашаясь с услышанным, затем твердо и чуть громче произнесла: "Согласна", отключила связь легким ударом указательного пальца по столешнице и посмотрела Орку в глаза:
— Нам сделали разрешение на проход в одно неприятное место. Очень неприятное. Я не верила в существование таких мест, но меня убедили, мне готовы его показать, и я считаю, нам нужно в нем побывать.
— Зачем?
— Чтобы увидеть, куда все катится.
— Хочешь сказать, сейчас мы этого не понимаем?
— Такую мерзость нужно увидеть собственными глазами.
— Далеко ехать? — спросил Бен, поднимая бокал.
— В Бруклин.
— Он сам по себе — мерзость.
Но шутка не удалась. Несколько мгновений девушка смотрела Орку в глаза — судя по всему, она еще находилась под влиянием услышанного. После чего допила вино и тихо сказала:
— Поехали.
Роботакси доставило их в складскую зону у реки, к четырем ангарам, окруженным двумя заборами: сплошным, бетонным, надежно скрывающим происходящее внутри от взглядов прохожих, и из металлической сетки. Поверх обоих — колючая проволока, между заборами бегают немецкие овчарки, перед воротами — бетонные блоки, в воротах — вооруженные автоматами бойцы проверяют чипы с помощью взломанных полицейских сканеров. Доступа к базе данных эти устройства не давали, но информацию считывали четко.
— Это место принадлежит банде FN23, — рассказала Мегера, когда они отпустили роботакси и беспрепятственно вошли на территорию. Украшенные татуировками боевики пропустили их без звука. — Несмотря на мощную защиту, раньше здесь вели только легальные дела, поскольку не могли сопротивляться полиции.
— Но мир изменился?
— Мир изменился, — угрюмо согласилась девушка.
— С нашей помощью? — спросил Бен и услышал твердый ответ:
— Мы, разумеется, добавили дерьма в общую картину, но только для того, чтобы мир не остался таким, каким становится сейчас. Каким мы его сейчас увидим.
Площадка перед ближайшим к воротам ангаром была заставлена дорогими автомобилями с благородными метками "original", то есть настоящими, а не созданными в craft(art) "обложками". Возле машин слонялись боевики: шоферы и телохранители, а слева, у забора, чернела изрядных размеров лужа крови — полковник Орсон не мог не узнать характерный запах.
— Я правильно понимаю, что outG выходит из тени?
