Главной проблемой этой четвёрки являлась скука. Скорее всего, Феликс и его подпевалы увидели в Барбаре дочку деловых родителей, не знающую, чем себя занять. То есть одну из них. И пусть это отчасти так и было (Эльза Вернер являла собой образец деловой ведьмы, а её дочь маялась от скуки), интересы Феликса, Евжена и близняшек не совпадали с увлечениями Барбары. Строить из себя крутую ради того, чтобы влиться в сомнительную компанию, она не собиралась. Оставалось одно – держаться от них подальше и ждать, пока маме надоест Серебряный Ручей с его сонной атмосферой и нестабильным интернетом.
Шагая по выгоревшей за лето траве в сторону леса, Барбара размышляла, отыщется ли там что-нибудь интересное или даже уникальное – например, место силы или мегалит, напитанный древними чарами. Впрочем, и без этого любой, даже маленький и зажатый в тиски цивилизации, лес являлся средоточием целительной магической энергии. Как и на кладбище, в лесу творилось волшебство. Здесь опытная ведьма могла пополнить силы, совершить ритуал или жертвоприношение. А ещё в лесах обитали потусторонние сущности – феи, эльфы, духи – хранители деревьев и водоёмов. Сама Барбара их не видела, но чувствовала присутствие в шелесте листвы, журчании ручья, порывах ветра и пении птиц.
Тропинка вела к широкому руслу, напоминавшему старый шрам от удара мечом. Через него был перекинут потемневший от времени деревянный мост. Русло являлось естественной границей между владениями людей и царством эльфов – именно здесь кончалась территория, отвоёванная человеком у дикой природы, и начинался лес.
Вначале Барбара решила, что русло пересохло, но оказалось, что по его каменистому дну бежал ручей. Приблизившись к мосту, она потрогала настил носком кроссовки. Сооружение выглядело ровесником тех самых мегалитов, которые Барбара рассчитывала отыскать в лесу, но оказалось достаточно крепким и даже не скрипело. Убедившись, что дощатый настил не провалится под её весом, она взошла на мост. Перила были изрезаны перочинными ножами, исписаны и разрисованы жирными маркерами. Бегло прочитав некоторые надписи, девочка слегка покраснела. Одного взгляда хватило, чтобы убедиться: эти граффити оставили отнюдь не феи с эльфами, а подростки, в крови которых бурлили гормоны.
Со всех сторон Серебряный Ручей окружали виноградники. Всё это были частные владения, и Барбара подозревала, что посторонним туда заходить не стоило. Но тропинка, по которой она шла последние пятнадцать минут, поднимаясь всё выше, вела прямиком к лесу. Самой высокой точкой на местности была середина моста, выгнувшегося, подобно хребту разозлённого кота. Когда прозрачная лента ручья зазвенела прямо под её ногами, Барбара остановилась и посмотрела назад, чтобы оценить проделанный путь.
Отсюда Серебряный Ручей виднелся как на ладони. Возможно, кто-то менее предвзятый нашёл бы открывшийся пейзаж красивым и умиротворяющим, но Барбаре город напомнил злобную старуху, хозяйку пряничного домика из сказки братьев Гримм. Чумной столб на центральной площади торчал, словно последний уцелевший зуб, крытые черепицей дома напоминали россыпь бородавок, а виноградники – нечёсаные космы. Барбаре не нравилось в Серебряном Ручье всё, кроме названия. Чтобы вывеска соответствовала содержанию, этот городок следовало поименовать «Безнадёга-среди-Холмов» или, как вариант, «Разрушенные надежды Вернер-младшей».
В детстве Барбару до чёртиков пугали злые ведьмы и колдуны из волшебных сказок. Выбирая, что бы почитать дочери на ночь, фрау Вернер неизменно останавливалась на страшных историях. Её любимыми сказками были «Гензель и Гретель», «Синяя Борода», «Румпельштильцхен»… «Мама, а ведьма пряничного домика ненастоящая?» – с надеждой спрашивала Барбара, натягивая одеяло до самых глаз. «Конечно настоящая! – отвечала фрау Вернер. – Просто жила она давным-давно и поэтому попала в сказку. Но есть ведьмы и пострашнее!» В этом Барбара не сомневалась. Её мать не считала зазорным учиться у коллег по ремеслу. Она могла заплатить огромные деньги за участие в магическом семинаре для избранных или за консультацию более опытной ведьмы. На подобных мероприятиях Барбара встречала людей, рядом с которыми ведьма пряничного домика показалась бы доброй бабушкой.
Повернувшись спиной к ненавистному городку, девочка пересекла мост и очутилась на опушке леса. Холм, на который она взобралась, был усеян обломками камней и угловатыми, вросшими в землю валунами. Возможно, поэтому местные жители, вырубавшие лес под виноградники, оставили это место в покое. Камни прятались в кустах или дремали среди деревьев, точно одетые в мох тролли. Барбара прикрыла глаза, успокоила дыхание и постаралась почувствовать лес, как накануне пыталась ощутить кладбище. Всем своим существом она потянулась к мощной колоннаде рыжеватых стволов. И лес, конечно же, отозвался, ответил шелестом крон и поглаживанием ветра по щеке. Судя по всему, ей разрешили войти.
