Барбара вернулась на тропинку. Прошагав метров сто, она увидела авран, а чуть дальше – полынь. Лесные духи проявляли чудеса щедрости! Увлечённо собирая растения, Барбара с удовольствием отметила, что все они использовались для защиты от демонических сущностей. Лес как будто знал, в чём нуждалась молодая ведьма, и хотел помочь ей. От этой мысли по спине пробежали приятные мурашки. Чувствуя лёгкую эйфорию, Барбара срезала ветки и листья, складывала их в тетрадь, шептала слова признательности. Со стороны – обычная школьница, собирающая гербарий, она совершала магический ритуал, древний, как само человечество. Каждое её действие в этот момент было исполнено глубокого смысла, непонятного большинству людей.
Колдовство увлекало Барбару, давало ощущение, что в её руках находятся особые инструменты для управления реальностью. Так оно и было… наверное. В глубине души она считала, что к четырнадцати годам не достигла особых успехов на магическом поприще. То ли дело мама! Иногда фрау Вернер записывала клиентов на месяцы вперёд, и очередь желающих получить её консультацию не иссякала. Если уж она соглашалась снять порчу или венец безбрачия, то давала стопроцентную гарантию результата. «А у меня не всегда получается заговорить икоту!» – злилась Барбара. Впрочем, Вернер-старшая считала, что дела у её дочери не так уж плохи. «Учись! В твоём возрасте у меня тоже не всё получалось!» – говорила она.
Барбара продвигалась по едва различимой тропе. Высокими голосами перекликались птицы, иногда в кроне мелькала рыжая белка. Дорога петляла, уводила то вверх, то вниз, пока не привела к сырой расщелине, по дну которой бежал ещё один ручей, значительно шире и глубже первого. Склоны обрыва состояли из обломанных, крошащихся пластин, напоминавших коржи наспех приготовленного торта. Они наслаивались друг на друга, уходя вниз неровными ступенями. На них, цепляясь корнями за любую неровность, росли колючие кустарники и деревца. Все они были довольно тонкими, кроме старого бука, который рос под углом примерно в сорок пять градусов. Его ствол выглядел естественным продолжением тропинки, а крона нависала над ручьём. Барбара подумала, что однажды это мощное дерево рухнет в расщелину, потянув за собой комья земли и обломки скальной породы.
Внезапно её осенило. Ну конечно, бук! Именно на коре этого дерева были записаны первые руны, а его ветви помогали побороть негативные эмоции. В памяти всплыли слова мамы: «Если хочешь преуспеть в учёбе, всегда носи с собой буковую щепку!»
– Пожалуй, ты мне пригодишься, – сказала Барбара, решительно наступая на серый ствол.
Расщелина была глубокой, стоит оступиться, и костей не соберёшь. Но эйфория, вызванная то ли чарами, пронизывающими лес, то ли переизбытком кислорода, ещё не испарилась. Барбара чувствовала в теле приятную лёгкость и не сомневалась, что добрые лесные духи ведут и защищают её.
– Со мной ничего не случится, – сказала она и встала на бук двумя ногами.
Она собиралась пройти чуть дальше, срезать несколько веточек и вернуться на тропинку. Где-то на задворках сознания возникла тревожная мысль: если я упаду и сломаю ногу, то не смогу выбраться.
Барбара точно знала, что фрау Вернер не станет обращаться за помощью в полицию. Она будет искать пропавшую дочь сама, при помощи маятника, карт или других магических трюков. Не то чтобы Барбара не доверяла осколку хрусталя на цепочке… но такие поиски могли затянуться. Отмахнувшись от неприятных мыслей, как от назойливой мошки, она сделала шаг по стволу, потом другой. Обувь слегка скользила по гладкой коре. Возможно, из-за сырости, поднимавшейся со дна расщелины.
Всё шло хорошо, но, когда Барбара потянулась к ближайшей ветке, её подошва резко съехала со ствола. Вскрикнув, девочка выронила атам и ухватилась за ветку. Сердце совершило кульбит, а после забилось с удвоенной скоростью. Барбара застыла в неустойчивой позе, балансируя над пропастью. Влажные камни, между которыми бежал ручей, притягивали взгляд, как север притягивает стрелку компаса. Она посмотрела вниз, и это стало роковой ошибкой. Голова закружилась, колени подкосились, и Барбара сорвалась-таки с дерева.
Пальцы рефлекторно ухватились за тонкую ветку, над головой раздался треск. Казалось, кто-то сильный и безжалостный попытался лишить Барбару правой руки, рывком выдернув её из плечевого сустава. Крик вырвался из груди, как нечистый дух во время экзорцизма, и загудел между каменных стен, вспугнув птиц. Юная ведьма, только что благодарившая клевер и полынь за сорванные листья, повисла на сломанной ветке, беспомощно болтая ногами. Несмотря на боль, прострелившую от лопатки и до запястья, пальцы она не разжала.
