«Прекрати!» – Барбара отвесила себе воображаемый подзатыльник. Всё это романтическая чушь. Тем более Рудольфу не требовалось учить чужой язык, чтобы общаться с Барбарой. Она неплохо владела чешским, польским, итальянским, французским, русским – спасибо фрау Вернер и её нездоровой тяге к перемене мест.
– Я подумал, что это будет правильно – уметь говорить с тобой на твоём родном языке, – сказал Рудольф.
– Ты… шутишь? – оторопела Барбара.
– Вовсе нет. Наверное, я чувствовал, что однажды мы увидимся.
Рудольф протянул ей книгу. И когда она уже собиралась взять ее, оттуда выпало несколько фотографий. Судя по размеру и форме, это были моментальные снимки, сделанные на поляроид. Карточки упали на пол и между сиденьями. Барбара замерла, уверенная, что сейчас увидит лицо человека, которого боялась всю жизнь, – собственного отца. Рудольф собрал фотографии – их оказалось четыре – и быстро просмотрел.
– Что за… дьявольщина? – негромко произнёс он и передал снимки Барбаре. – Ты можешь это объяснить?
– Это не фотографии папы? – Барбара не торопилась взять их, словно Рудольф протягивал ей повестку в суд.
– Нет. Я с ним не знаком, но очень сомневаюсь, что на последней фотографии герр Вернер. Не заметил семейного сходства.
Барбара взяла фотографии и всмотрелась в ту, что лежала поверх остальных. Снимок поблёк, краски потускнели, но это не мешало понять, что же на нём изображено. Девушка увидела лесную поляну. На заднем плане стояли деревья, но фотограф (скорее всего, по другую сторону объектива находилась фрау Вернер) хотел запечатлеть не их. А мёртвых животных, сваленных в яму. Здесь вперемешку лежали собаки, кошки и, как ни странно, несколько отрубленных свиных голов. Головы выглядели так, словно их купили в мясной лавке, и Барбара не могла понять, зачем кому-то понадобилось хоронить их вместе с кошками и собаками. Рядом с братской могилой лежали доски. Очевидно, ранее они накрывали яму.
– Не понимаю, что это. – Барбара переложила странный снимок в конец небольшой стопки и всмотрелась в следующее изображение. Снова та же самая поляна и тот же скотомогильник. Только теперь трупы животных были изрублены, а в кадр попал здоровенный топор. К его лезвию прилипла шерсть. – Какая… мерзость!
– Ты дальше смотри, – сказал Рудольф.
Чувствуя, что ещё пожалеет об этом, Барбара посмотрела на следующую фотографию. Углубление в земле наполняла жижа, цветом и текстурой похожая на мясной фарш. И прямо из этого месива поднималось… нечто. Угловатый, изломанный скелет, лишь частично покрытый плотью. Голова существа с чёрными дырами на месте глазниц выглядела несимметричной и как будто незаконченной. На Барбару смотрело творение безумного скульптора, который решил слепить из разлагающейся плоти самую отвратительную горгулью, но так и не довёл дело до конца.
Во рту пересохло, сердце учащённо колотилось о рёбра. Барбара не хотела смотреть на последнюю фотографию. Разглядывая кошмарные снимки, она как будто прикасалась к чему-то неизмеримо гадкому, оскверняла саму себя.
– Кто-то занимался в этом лесу очень странным делом, – сказал Рудольф. – И снимал на поляроид все этапы… процесса. Посмотри на последнюю фотографию.
Барбара посмотрела. И в этот момент на неё обрушились воспоминания.
Воображаемая дверь, много лет остававшаяся закрытой, распахнулась, и оттуда хлынула тьма, а ключом, отомкнувшим замок, стал четвёртый снимок. Барбару затрясло, фотографии выпали из ослабевших пальцев. Ей стало нечем дышать, к горлу подступила горечь.
– Тебе плохо? – встревожился Рудольф.
Скинув на пол треклятую сумку, Барбара вылетела из машины. Сделав пару неловких шагов, она остановилась посреди парковки. Окружавший мир стал тусклым, словно покинув «МИНИ Купер», Барбара очутилась в одном из поляроидных снимков матери.
«Нет, нет, нет» – это слово ритмично вспыхивало в голове, множилось, как эхо. На лбу выступил холодный пот, и в следующую секунду внутренности сдавил болезненный спазм. Барбара не сомневалась, что её сейчас вырвет, и согнулась пополам.
– Ты в порядке? – Рядом возник Рудольф и осторожно обнял её за плечи.
– Нет, не в порядке. – Барбара покачала головой. Её так и не стошнило, но желудок продолжал сжиматься. – Я видела эту тварь. Но каким-то образом забыла об этом! Как вообще такое возможно?
– Подавленные воспоминания? – предположил Рудольф. – Я, конечно, не психолог, но слышал, что такое возможно.
– Я… я, наверное, совсем ненормальная. – Губы Барбары задрожали, глаза наполнились слезами. – Что у меня с головой, Рудольф?
– У тебя с головой полный порядок. Я бы на твоём месте тоже попытался забыть такое чудище. Сколько тебе было лет, когда ты его видела?
– Четырнадцать. Это произошло в тот день, когда мы уехали из Серебряного Ручья. Мама остановилась на обочине и ушла в лес. Я потянула лодыжку и не могла нормально ходить, но всё равно пошла…
– И увидела, как твоя мать создаёт это существо?
Барбара снова ощутила подступающую тошноту. Она вдохнула, выдохнула и произнесла:
– Нет. Думаю, она создала его заранее.
