Аркан смерти полностью

Я взял ноутбук с журнального столика у окна и разместился с ним на кровати. Вставил диск в дисковод и сел на пол в ожидании загрузки. На экране появилось окно с папкой «Первый сеанс». Я навёл с помощью тачпада курсор на интригующее название и открыл её. Там был видеофайл объёмом семьсот тридцать четыре мегабайта, перед просмотром которого у меня почему-то участилось сердцебиение. Все тактильные сенсоры перешли в режим автопилота, и указательный палец правой руки без осознанного контроля двойным щелчком запустил видеофайл. Экран заполнился заставкой программы воспроизведения изображений, анимационных фрагментов и фильмов. Сотые миллисекунды загрузки диска длились, как десятилетний обет молчания старого аскета, ушедшего в хижину посреди дикого леса. Во вселенной теперь существовали только моё зрение и слух, и вот вознаграждение за ожидание. Видео начало проигрываться.

Я увидел половину стола, за которым стоял стул, а справа от него замер человек. В охват видео попадали только его чёрные брюки без стрелок и нижняя часть серого худи.

– Садись, пожалуйста, и мы начнём, – прозвучал женский голос, который я не мог перепутать ни с чьим другим. Он произносил такую же фразу, с той же интонацией и динамикой в начале всех моих психотерапевтических сеансов. Неужели в этом видео Элла снова меня удивит?

Немного замешкавшись, человек, стоящий у стола, сел, склонил голову с тёмно-каштановыми растрёпанными волосами. Лица всё ещё не было видно, но одна часть меня уже понимала, кто это. Другая не могла поверить в то, что показывает экран. Человек вытер нос тыльной стороной правого рукава худи и поднял голову. С экрана на меня смотрел Герор с раскрасневшимися и опухшими от слёз глазами. Моё тело тут же отключилось.

Не знаю, сколько я пробыл в обмороке, но, когда очнулся, на экране ноутбука снова была заставка программы для воспроизведения явно закончившегося видео. Я резко поднялся и повторил все действия, чтобы запустить запись снова. Руки дрожали, меня сильно знобило. Никакие мысли не появлялись в моём разуме, будто я превратился в программу записи судебных дел, готовую фиксировать новые сведения. Все эмоции провалились в тело и забились в кости, разум стал совершенно чистым и холодным. Запись началась снова. Я увидел повтор сцены и на этот раз не отключился.

Продолжение. Сев на стул и показав камере своё лицо, Герор охрипшим голосом спросил:

– Вы что, всё записываете?

– Да, с твоего разрешения, конечно. В моей практике ещё не встречался случай, как у тебя, и я хотела бы каждый наш сеанс тщательно анализировать, чтобы подбирать эффективные методы работы. Ты не против? – ответила Элла за кадром.

– Если это только для внутреннего пользования, то нисколько. Я не боюсь камер.

– Вот и хорошо! И я бы предпочла общаться на «ты».

Герор кивнул.

– Давай всё по порядку. Чтобы начать терапию, мне понадобятся детали. Можешь подробно обрисовать, что с тобой происходит? – произнесла Элла, и в её голосе чувствовалась мягкая улыбка.

Герор ударил по столу, выкрикнув:

– Меня преследуют, твою мать!

Элла выждала паузу, явно предлагая тем самым собеседнику продолжить речь и давая «добро» на проявление любых психических реакций.

– И моя жена мне не верит!

– Ты говорил об этом только ей? Больше никому?

– Никому.

– Почему? У тебя нет ни единого слушателя, который мог бы принять и разделить твои беспокойства?

– Есть… Мой друг Лиам. Но он не поймёт. Да кто вообще поверит во всю эту историю?

Мои глаза расширились до боли в веках, а голову обдало кипятком. Эмоции устали бродить по телу и полезли наружу. С чего вдруг такой вывод?!

– Хорошо. Расскажи тогда, кто тебя преследует, с чего всё началось?

Герор помолчал мгновение, скрестил руки на груди и, отведя взгляд чуть вправо, отрешённо заговорил: