Лифт долго ехал, сонно поднимаясь и скрипя разновысотными визгами. Потом двери плавно открылись, и внутри меня рухнули все жужжащие вопросы и мысли, обнажая инстинкт побега и ужас – в кабине стоял лысый мужчина в тёмно-коричневом плаще. Правая часть его верхней губы до самого носа была рассечена длинным шрамом, как мне показалось. Но наша внезапная – хотя это большой вопрос – встреча выглядела для него забавной. Его рот оскалился в зверской улыбке, показавшей мне, что шрам – это разделяющая щель между двумя частями верхней губы. Они разошлись в разные стороны, обнажили жёлтые зубы и значительную часть кривой десны. Некое подобие заячьей губы не бросалось в глаза так сильно в спокойном состоянии лица при его беглом восприятии, но улыбка продемонстрировала жуткую мину. Молниеносным движением правой руки он достал из кармана плаща и бросил в меня небольшое картонное изображение. Картинка долетела до моей груди и запуталась в складках шарфа. Судорожными движениями мне быстро удалось выпутать этот странный подарок, смотревший на меня чёрными глазницами изображённого на нём черепа серого скелета в тёмно-бордовом плаще. Вполоборота из-за огромной косы меня пожирала взглядом гостья из преисподней. Я держал в руках аркан Таро под названием «Смерть».
Пока я осознавал происходящее, человек из лифта ударил меня пинком в грудь. Мощная волна опрокинула меня на спину и отключила на несколько секунд возможность дышать. Лысый урод распахнул молнию на моём комбинезоне и вытащил диск с записью первой психотерапевтической встречи Герора с Эллой. Кашель сотряс меня в конвульсиях и заставил перевернуться на правый бок. Пара судорожных глотков воздуха, и я смог подняться. Незнакомец уже скрылся.
Судя по звукам скрипящих гаек в моей голове, которые распевали в унисон с механизмом спускающегося лифта мелодию стерильного ужаса, я вновь выпал из реальности на некоторое время. Вернуть меня могла только пощёчина или короткий разряд шокера по оголённой ладони.
Я подобрал брошенный в меня аркан Таро, сел на холодный кафель коридора, обхватил колени руками и всмотрелся в глаза Смерти. Несколькими этажами ниже раздался выстрел.
Когда инстинкт самосохранения оглушён наркотическим желанием огромной дозы адреналина или отбит какими-то прошлыми историями победы над страхами, скорость становится излюбленным источником наслаждения. Попасть в сумасшедшее движение невидимой силы с абсолютной сдачей себя в её подчинение означает для экстремала словить кайф. На скорости какая-то внутренняя часть тебя, возможно, душа, превращается в уплотнённый комок, который начинает биться в грудную клетку. Восприятие притупляется, и всё внимание концентрируется на ощущениях. У любителя экстрима страха при этом нет, не так ли? Я же в подобные моменты погружаюсь в вакуум. Внешний мир отгораживается еле пропускающей звук плёнкой, и в ушах начинает шевелиться глухой стук. Я буквально слышу свой пульс, он усиливается под действием поднимающегося ощущения паники. Никакого удовольствия у меня тогда не возникает вовсе.
Помню, после смерти родителей я неделю просидел дома в отсутствующем состоянии. Эмоции будто пропали навсегда, и я стал никем, перестав спать и слышать свои мысли. Все чувства просто перевернулись вместе с тем самолётом, чьё пике было слишком крутым даже для переваренных яиц.
Мне было почти восемнадцать, им по сорок, а миру – невероятное количество лет. Я сидел на лекции, они на местах 12А и 12В, а я – бог знает где. Я был недвижим, они падали в океан, а планета летела по своей орбите вокруг солнца чересчур быстро – 30,29 километра в секунду. Скорость разнесла жизнь моих родителей и многих других людей вдребезги о толщу холодной воды. Третье января стало чёрным днём в моём календаре.
Мой безэмоциональный недельный карантин закончился с приходом нарастающей паники. Оглушённый инстинкт самосохранения стал пробуждать в животе смерч, расползавшийся по телу к лицу. Зажатые чувства потери располосовали все внутренние замки и принялись запускать бред в мыслях. Родительская пуповина окончательно порвалась и на отдаче хлестнула меня по щекам. Реакция побега от накрывшего меня ужаса овладела моим телом, но внешне ничего не происходило.
Отсутствие сна и еды обессилело меня. Я бежал внутри себя, был на скорости мысли посреди пустоты до тех пор, пока слабость не свалила меня ниже дна мироздания в глубокий сон на целые сутки. Принятие гибели родителей происходило ещё долго.
Но сегодня, сидя на кафеле коридора с арканом «Смерть» в руках, я не мог позволить себе снова провалиться в оцепенение. Мне нужна была вся возможная скорость. Вдруг я могу спасти Аллана.
