– Ещё до встречи с Герором я открыла маленькую коммерческую компанию по сбору средств для людей, имеющих дефекты внешности, – ушла в воспоминания Амалия. – Эти люди казались мне наиболее близкими к краю жизни. Смотреть в зеркало и ненавидеть своё отражение… довести себя до ручки несложно. Да, Рюдгер?
Уродливая челюсть в подобии улыбки стала согласием. Амалия продолжила с нотками опекающей любви:
– Он был одним из первых моих протеже. Особенности лица не позволили Рюдгеру освоить навык речи. Он всё понимает и искусно выполняет просьбы. Всё, что я усвоила из мычания и жестов – подростком его просто выкинули рядом с нашим небольшим городом. Годы тайного бомжевания в подворотнях и случайная встреча с новым будущим. Я нашла его спящим в парке под грудой веток. Просто бегала рано утром и увидела якобы труп. Рюдгер сильно одичал, пришлось долго его лечить и приучать жить цивилизованно, насколько это возможно. Он приобщился к творчеству группы «The Rolling Stones». Заметив, как уродец входит в транс под звуки гитары Брайана Джонса, я поняла – это мой человек.
Вся эта милая ерунда о красавице и чудовище меня не интересовала. Я закатил глаза. Элла заметила это:
– Это кажется тебе странным? По-моему, ты забыл, как носился со своими извращёнными чувствами к умершему Герору. От тебя с первого сеанса попахивало гипертрофированной некрофилией!
Провокация. Она знает, куда давить. Я сжал кулаки, но сдержался. За дверью на ступенях вдалеке медленно нарастал ритмичный шорох.
– Сеансы с тобой были действительно интересны для меня как для психотерапевта. Трудно не увлечься настоящим лечением и отойти от плана, но деваться некуда. Когда я познакомилась с Амалией на её благотворительной акции по привлечению волонтёров для оказания психологической помощи людям с уродствами, никакого плана ещё не существовало, было искреннее желание открывать новые грани профессии.
– Помню, что мы с тобой поняли друг друга с первого взгляда. Ты уже фанатела от Дженис Джоплин! – восторженно встряла Амалия.
– О да! Come on and cry, cry baby, cry baby, cry baby![7] Моя любимая песня! Потом ко мне на консультацию пришла Анна, слушая в наушниках группу «Nirvana» и улетая под голос Курта Кобейна. Она вошла, как сигаретный дым. Проскользнула в кабинет и замолчала. Две встречи мы провели в полнейшей тишине. Заговорить её заставил автограф Дженис на аудиокассете, которую я всегда держала на столе, как личный оберег. Пришлось основательно потратиться на аукционе, чтобы приобрести эту драгоценность. Хотя многие потом заверяли меня, что это подделка. Неважно. Анна поняла, что я своя.
Мой ангел заговорил тихо:
– Слабая девочка, любившая рок и мистические расклады Таро. Я была особенно молчалива тогда.
Подкатывал комок к горлу. Вопрос сам рвался наружу без моего контроля:
– Неужели все твои слова тогда на кладбище и после – подделка?
Анна была так же безэмоциональна:
– Ох, Лиам, ты очень хороший, но ты часть большой судьбы, предписанной не нами.
Глубоко внутри сундука запертых эмоций зашевелилась подавленная влюблённость, обречённая на подзатыльник от меня. Тонуть в больших глазах Анны нельзя.
Она продолжала:
– Я пришла на психотерапию Эллы с тяжестью любви к Курту. Я, как и ты, тосковала по дорогому человеку. Во мне жило ощущение тайного знания, что люблю кого-то совершенного и безнадёжно умершего. Неважно, что мы с ним из разных времён и наши жизни никогда не пересекались в реальности. Это нечто духовное, но при этом очень тяжёлое. Я работала тарологом и искала ответы в мистическом чувстве к рок-легенде. Ты же понимаешь, Лиам! С этим что-то нужно было делать. Элла помогла мне принять невиданную связь с моим дорогим Куртом и продолжать жить, познакомила с Амалией и Рюдгером. Мы стали олицетворением четверых членов Клуба 27.
Молчать было невыносимо:
– Не сравнивай нас. Ты придумала себе странную любовь и улетела под наркотическую музыку. Я же был связан с Герором крепкой нитью реальности, где соединились наши жизни, мысли и ощущения этого мира. Это далеко не одно и то же. Хотя твоё чувство скорби резонировало с моим… Логично было предположить, что это из-за сестры, а выясняется, что это всего лишь бред сумасшедшей фанатички!
Рюдгер с уродским оскалом медленно шёл ко мне. Тут же за спиной послышались быстрые шаги по ступенькам длинного коридора и звук резко открывшейся двери.
Я не успел оглянуться, как меня пнули в поясницу. Я упал, пришлось быстро перевернуться, чтобы приготовиться к новому удару, но его не последовало. Драться лицом к лицу не умел мой противник. С синяком на левой скуле передо мной стоял Аллан, морща нос и дёргая правым коленом. Он тоже нацепил чёрную мантию с капюшоном. Из-за его спины, словно змея, показалась маленького роста девушка с кошачьим лицом. Курносый нос, узкие глаза и тонкие губы. Тоже в мантии, она излучала преданность своему хозяину, чьи выбеленные волосы были теперь растрёпаны.
Рюдгер схватил меня за подмышки и поставил на землю, издавая рычание.
