– Всё именно так! – перебил её я. – Только зачем Элла спасла меня на мосту? Я бы просто стал следующей жертвой! К чему такой длительный спектакль?
Зиф и Аллан остались сторожить выход, остальные медленно окружили нас. Агата вышла вперёд и произнесла:
– Давайте начнём посвящение! Он всё поймёт позже.
Все скинули с себя халаты и оказались в красных латексных комбинезонах с бриллиантовыми ремнями вокруг пояса. Рюдгер скрутил меня одним движением, вывернув левую руку за спину. Коротким пинком по голени он свалил меня на пол. Мой локоть хрустнул, и я закричал.
– На столе будет удобнее всего. Бросай его! – скомандовала Амалия.
Лысый подчинённый этой сумасшедшей закинул меня на стол. Несколько рук стащили с меня зимний комбинезон, свитер и футболку, быстро перевернули на грудь. Кто-то дёрнул на себя мой повреждённый локоть, и я снова вскрикнул от боли. Меня привязали за ноги и за руки к столу, перекинув верёвки через приваренные к полу ножки.
Аллан ехидно заметил:
– Не придумывай только ничего религиозно-идиотического! Это не распятие! А то возомнишь себя вторым Иисусом.
Я просто ощущал голой грудью холодную поверхность, тянущую резь в запястьях и ужасную боль в левом локте, из-за которой меня начало трясти. Складной нож предательски вдавливался в ногу внутри ботинка. Для него есть работа, но он вне зоны доступа. Я обречён.
Агата села на пол так, чтобы оказаться лицом к лицу со мной, и погладила меня по голове. Заняв позу Будды, она продолжила всё с той же заботливостью, словно выживший из ума старец:
– Милый Уильям, тебя ждёт другая процедура. Бланку и Герора мы посвятили ожоговыми шрамами в форме числа двадцать семь, но ты… С тобой лучше пойти другим путём.
– Вы… все… сумасшедшие твари! – произнёс я через стиснутые зубы.
– О нет. Никто не сходил с ума. Нас назначили свыше закрыть Клуб 27, – мягко улыбнулась Агата. Все остальные шуршали с другой стороны и готовились сделать со мной неизвестно что.
Выражение моего заинтересованно-испуганного лица отразилось в глазах Агаты.
– Лиам, давай-ка я тебе расскажу всю историю от самых истоков, начиная с тех времён, когда нас с тобой даже в проекте родителей не было. Ты только не дёргайся, а то будет больнее, чем планировалось.
На стол запрыгнула чья-то туша и села на меня верхом. Судя по тяжести и запаху трёхдневного мужского пота, это был Рюдгер. Холодные мазки чего-то мягкого поползли по коже спины. В нос ударил обжигающий запах спирта. Разводы чем-то тонким, но не острым. Жужжащий звук тихо встрял в картину происходящего и ворвался щиплющей болью. Тысячи комаров впились в меня между лопаток. Я попытался сжаться и вытолкнуть боль мышечным напряжением, но верёвки плотно придавили тело к столу. Меня будто бы медленно разрезали на микроскопические кусочки. Резь перешла в жжение, и я зарычал.
– Сейчас всё пройдёт, – успокаивала меня Агата.
Противное жужжание раздражало, а режущее ощущение растекалось горячим потоком. Моя кожа плавилась, как свечной воск. Периодически Рюдгер неуклюже протирал меня в самых болезненных местах и спускал жжение от лопаток к пояснице.
Я действительно привык к боли и уже практически не чувствовал её. Насколько позволяло прикованное положение, я поднял голову и посмотрел по сторонам. Аллан проверял узлы на моих руках и ногах, периодически подтягивая их, Зиф держала какие-то банки, Амалия отправилась за белую дверь в центральной стене, Элла скучающе наблюдала за работой Рюдгера, Анна села рядом с Агатой и положила голову ей на плечо.
– Он сможет понять. Я чувствую его. Давай откроем ему всё, – предложила она.
Агата вздохнула и начала:
– Время пришло, Лиам. Ты не прав – здесь нет сумасшедших. Просто в мировом порядке произошёл сбой, который обязательно нужно отремонтировать. Мы не хотим новых жертв, но парадокс в том, что смерть одних останавливает других. Иначе конца не будет никогда. Ты обвиняешь нас, что мы хотим продолжать увеличивать состав Клуба 27 до бесконечности, но это совсем не так. Дверь как раз-таки нужно захлопнуть, запечатать. Сам космос решил вернуть всё на круги своя, восстановить баланс. Как это можно сделать? На самом деле не просто. Нужны точно подобранные души. Давай обо всём по порядку.
Я ничего не понимал, да и разве можно понять спятивших? Боль периодически обострялась и, спазмировав одни участки кожи, отправляла импульсы в другие. Спина теперь будто мне не принадлежала.
– Роберт Лерой Джонсон. Первый член Клуба 27, – продолжила Агата. – Всё возникло из-за него приблизительно в 1930 году. Молодой музыкант без таланта в отчаянии бродил по шоссе посреди ночи. Около перекрёстка что-то заставило его остановиться. Нахлынули воспоминания о неудачных выступлениях, а разбивающиеся мечты о славе крутого исполнителя блюза рикошетили по его сердцу. Из ниоткуда возник человек в чёрном.
Анна пробежалась пальцами по своей колоде и достала старший пятнадцатый аркан. Агата озвучила его название:
