У меня были разные союзы с представителями шоу-бизнеса, другими музыкантами, недолгие любовные альянсы, но главное единение возникло, конечно же, с Герором. После трёхмесячного хождения по средам на его могилу я переродился и мой слух тоже. Принося всё те же сиреневые ирисы, однажды я услышал странную мелодию в голове. Мои уши будто вывернулись наизнанку и стали настраиваться на волну звучащей во мне песни. Туманный образ в сердце стоял с микрофоном и пытался добиться того, чтобы его услышали. Конечно, это было звучание души. Она пела моим голосом о боли, как умирающая птица ради ощущения жизни в последних нотах. «Раскаявшийся ворон на белой ветке стонет» – первое, что я расслышал. На кладбище образ чёрной птицы естественен, но следующие строки увели меня далеко от этого места:
Песня скрыта от чужих ушей. Она спрятана от всего мира, потому что это единственное творение, которое я не могу слушать. Доверить исполнение слишком личных строк кому-то другому очень сложно. Резонанс душ должен быть совершенным. До каждой мелочи, до последней вибрации. Проблема начинается даже с предоставления материала – я не могу сыграть эту мелодию или интонировать стихотворный текст. Боль вырывается раньше, чем берётся дыхание. Перепоручить трансляцию этих чувств слишком тяжело. Здесь я не вижу нужного совершенства. Тем более в голове всегда остаются идиотские мысли о том, что всё происходящее – неправда…
Бред был моим новым другом, который нашёптывал мне:
Мысли мчались со скоростью света или даже быстрее. Включились все защитные реакции психики, чтобы уберечь меня от осознания увиденного. Бред иногда работает как спасательный механизм, который прячет действительность, потому что она либо слишком больна, либо слишком опасна. Ну или всё сразу. Смотреть на одного из дорогих тебе людей и медленно понимать, что он участник огромного кошмара, который творила с тобой шайка фанатиков с явным сектантским сознанием и единой поехавшей крышей, было для меня чересчур. Сюрреализм бытия, похожий на сюжет дикой истории приставучего болтуна. Но именно такое стечение обстоятельств очень жизненно. Чем невероятнее, тем реальнее.
Я смотрел прямо в глаза Агаты и не мог встроиться в происходящее от парализовавшего меня шока. Действительно, внимания ей я не уделил совсем. Она всегда была второй темой в моей музыке жизни, которая звучала приглушённо на басах.
Её голос обдал меня привычной лаской:
– Извини, дорогой, что ничего не приготовила тебе вчерашним вечером. Сам понимаешь, я совсем закружилась. Мы тут очень тщательно готовили для тебя встречу, раз уж твоё сердце так и не взорвалось от спектакля, который мы так интересно разыгрывали! Ты нашёл чем перекусить, надеюсь?
Я сделал пару шагов и остановился в смятении.
– Ты же заботилась обо мне… – В моих глазах стало мутнеть из-за неконтролируемых слёз. – Жалела меня… Без тебя я бы не выжил в своём безумном одиночестве, сжиравшем меня после похорон Герора. Тыл моего поля отчаяния. Запрещённый удар ниже пояса.
Агата пошла навстречу, раскидывая руки для объятий.
– Не вздумай трогать меня! – рявкнул я, раздираемый обидой и злобой.
Она остановилась.
– Хорошо, просто выслушай меня. Ведь ты же часть грандиозного свершения. Мы всё делаем не ради себя. Это должно прекратиться.
– Что прекратиться? – Я продолжал кричать. – Вы придумали оправдание тем, что пытаетесь довести людей до суицида? Ведь я был следующей жертвой. Вы хотите заполнить своё граффити сотней людей, приговаривая к смерти даже близких. Кто у вас следующий – внучатая племянница Аллана или подруга детства Эллы?
Агата сделала невероятно печальное лицо:
– Всё совсем не так…
