Три многочисленные штурмовые колонны фанатиков-простолюдинов, возглавляемые магами, поначалу продвигались к белокаменным стенам Первой Гавани весьма бодро: тысячи легковооруженных пехотинцев-иррегуляров с пеной из раззявленных ртов и подернутыми черной паволокой глазами бежали быстро, тащили с собой лестницы, тяжелые секиры, факелы и охапки хворосту. Редкие стрелы ортодоксов не причиняли им вреда — сгорали в воздухе, уничтожаемые магией. Волшебники прикрывали хашар — мерцающая пелена над головами вчерашних крестьян, городских люмпенов и безродных бродяг брала на себя удар метательных снарядов. До поры!
Оптиматы наступали уступами, тремя большими отрядами по две или три тысячи человек. Они почти поверили в возможность взять стены с одного наскока, но… У ортодоксов на этот счет имелось свое мнение. Стоило первой буйной толпе фанатиков добраться до подножия укреплений, как на их головы полетели камни, бревна, град стрел и арбалетных болтов, свинцовых пуль из пращей, полился кипень из котлов… Первыми погибли маги, уверенные в своей неуязвимости, потом, явно прицельно, ортодоксы со стен стали отстреливать Белых Братьев, что превратило иррегуляров в стадо перепуганных баранов, бестолковых и гибнущих один за другим.
Крики и стоны умирающих доносились даже до роскошного шатра Императорской Ставки, заставляя благородных сэров морщиться.
— Там какие-то сраные ортодоксальные попы на стенах! — подал голос Вайсвальд, который стоял тут же, сложив руки на груди. — Слышите их варварское нерифмованное козлопение? А еще они сбрасывают какие-то снаряды, которые сильно дымят! Послушайте, дело — в дыме! Он мешает магам!
— Отдайте приказ эльфам — пусть прикончат… — Краузе взмахнул рукой, но поймал презрительный взгляд Туринн-Таурского эмиссара — Элеммирэ Сверкающего и оборвал себя на половине фразы. — Попросите наших союзников участвовать во второй волне штурма — пусть прикроют латников. Мы уже сталкивались с этим, когда Аркан бежал из Кесарии — ортодоксы могут противостоять магии.
В это время и второй штурмовой отряд начал нести большие потери, хотя и наступал более продуманно: здесь пехотинцы прикрывались щитами, сбитыми из обгорелых обломков домов предместья, охапками хвороста, кое-кто из них имел стеганую защиту. И в первую очередь старались защитить Белых Братьев! Им даже удалось приставить лестницы, а кое-кто взобрался на стену, но был повержен вниз, на головы своих товарищей свирепыми воинами в черных коттах.
— Аркан притащил с собой своих аскеронских головорезов! — брызгал слюной Роттерланд. — Мерзавцы все, как один! Запытать до смерти каждого, запороть!
— Для начала надо бы взять стены… — бургграф Штадлер внимательно наблюдал за ходом сражения, а еще — поглядывал на дю Ритера, который невозмутимо сидел на табуретке у раскладного столика, вытянув ногу в латах и нарезал тонкими ломтиками горькую редьку, а потом отправлял кусочки в рот, тщательно пережевывая.
Старый кондотьер грыз корнеплод с таким видом, будто это было самое значительное событие за сегодняшний день. Казалось, его вовсе не волнует гибель тысяч людей под стенами, да и слова императора, герцога, графа и всех прочих, знатных и великих, недостойны внимания этого знаменитого воителя.
Он доел последний ломтик редьки и запил его чем-то из кубка ровно в тот момент, когда третий отряд легковооруженных фанатиков в панике бросая оружие и щиты побежал с поля боя к лагерю. Дю Ритер с кряхтеньем встал, подошел к карте, которая лежала на покрытом бархатной скатертью столе, перед Карлом Вильгельмом Краузе и ткнул пальцем в участок стены на правом фланге, меж двух мощных круглых башен. Здесь располагались одни из ворот, ведущих в Первую Гавань. Узкие и низкие, способные пропустить разве что четырех всадников единовременно, они использовались в основном для доставки из сожженных ныне складов речного порта товаров в город.
— Мы ударим здесь и войдем в город, — сказал дю Ритер тоном, не терпящим возражений. — Если у вас еще остались маги — прикажите им как-то замаскировать наши позиции, чтобы со стен не увидели передвижения рыцарской конницы…
— Мы будем передвигать рыцарскую конницу? — поджал губы тот, кто считал себя Императором Людей.
— Краузе! Слушай, что он говорит, если хочешь закончить кампанию до холодов! — рявкнул Штадлер без всякого уважения к его мнимому величеству. — Продолжайте, сэ-э-э-эр!
Дю Ритер когда-то был посвящен в рыцари, так что формально имел право на это звание. Однако, с видимым неудовольствием на лице он поковырялся ногтем в зубах, допил из кубка содержимое, прищелкнул языком и продолжил, сохраняя на лице досадливое выражение:
— Передайте мне всех пленных ортодоксов, что у вас есть. Подготовьте рыцарей, чтобы они могли достичь ворот за один бросок. Авангард из тех, кого не жалко, и… И основные силы — лучших из лучших. Мои люди удержат ворота, вы же должны будете прорваться в город!
