У меня что-то оборвалось внутри и упало ледяным камнем прямо в живот. Профессор открыто начал разговор на тему, которую я избегала даже в мыслях. Конечно, мы все прошли инструктаж по Плану В – его отсутствие контакта в случае, если никто из представителей аборигенов не появится в течении 14 суток. Однако это была настолько краткая и базовая информация, что мало кто воспринимал ее всерьез, скорее, как необходимую галочку в списке выполненных действий, но точно не как инструкцию к действию. Кажется, теперь становилось понятно, почему.
Сурово-отчужденное выражение лица моего руководителя заставило бы напрячься даже камень, что уж говорить о молодом ученом, отправляющемся на свое первое серьезное полевое задание. Мне не удавалось полностью сосредоточиться на его словах, сердце бухало в висках, живот предательски сводило судорогой. Когда я собрала все свои физические и моральные силы и начала снова адекватно воспринимать информацию, он говорил уже следующее:
..незамедлительно связаться со мной и сообщить подробности ситуации: время, количество и состав прибывших, наличие или отсутствие оружия и его спецификацию, уровень агрессии по шкале Васовски, время и направление ухода и потенциальную скорость передвижения, а также любые другие подробности, которые могут иметь значение для последующего поиска объектов. Также безотлагательно должны быть пересланы все аудио и видео материалы, доступные на данный момент. Сам звонок должен быть строго конфиденциальным. Остальные участники команды не должны быть посвящены в План Ипсилон – они осведомлены о Плане В «Возвращение на базу», и этого достаточно для общей безопасности. Ни один из членов команды не должен предпринимать никаких действий, отличных от указанных Планом В. План Ипсилон включает в себя План В, но также содержит набор инструкций для тебя лично. Я доверяю тебе необходимую документацию – и передо мной на столе оказался маленький внешний хранитель данных с маркировкой “Y”. – Без эмоций, только краткие инструкции. Ты справишься.
У меня пересохло в горле, я облизнула губы и спросила чужим голосом:
–
А что включает в себя План Ипсилон помимо немедленного и строго конфиденциального оповещения Базы и предоставления исчерпывающей информации о ситуации?
Чалых одарил меня ледяным взглядом и прикрыл глаза. Он медлил с ответом заметно дольше, чем было бы допустимо в рамках обычного делового этикета между подчиненным и начальником. Неужели босс тоже нервничал? Он несколько раз моргнул, прищурился и наконец сказал: – Твоей обязанностью является следить за неукоснительным исполнением всех инструкций Плана и немедленно рапортовать о нарушениях. К нарушителям разрешено применение паралитического оружия, – я замерла в кресле не дыша.
–
Остальное решаем не мы, – закончил он, отошел от стола, приблизился ко мне и протянул руку. На дрожащих ногах я с трудом выбралась из его удобного кресла, казавшегося теперь приспособлением для пыток, и пожала протянутую руку. Рукопожатие профессора Серафима Серджио Чалых было холодным и крепким, как металлические тиски. Я забрала носитель данных.
–
Желаю тебе удачи, Никита, – сказал он ровным голосом. Дверь позади меня мягко скользнула в сторону, и я вышла, не говоря ни слова. Команда уже ждала меня около квадроптера. Пора было собираться к отлету.
***
Я плохо запомнила сам полет до Карнаки. Кажется, все прошло гладко. Пока мы летели над Старсити, команда весело щебетала и подшучивала: друг над другом и над прошлыми контактами с этническими племенами, отчеты о которых мы подробно штудировали последние месяцы. Я молча сидела справа от носа квадроптера и не участвовала в общем веселье. Дэм попытался было меня расшевелить, но я сослалась на плохой сон и желание отключиться от всех проблем до прилета на Базу. Он видел, что я действительно разбита и не только оставил меня в покое, но и ненавязчиво отгонял остальных членов команды.
