Как только мы прошли пограничный пункт и вылетели за пределы Кумпола, все собрались перед фронтальным обзорным стеклом, как-то сразу притихли и лишь изумленно смотрели на чужие пейзажи. Сначала мы пролетали песчаную полосу отчуждения кирпичного цвета, но вскоре стали появляться настоящие живые растения: мелкие диковинные кустарники и клочки рыжей травы, постепенно занимающей всю поверхность почвы. Через затемненное от ультрафиолета стекло мне было видно кусочек ннепривычно яркого, режущего глаз голубого цвета. Небесного светила я не видела, но в любом случае, смотреть на солнце без специальных очков или без защиты костюмов нам запрещалось. Профессор тоже был здесь, стоял вместе с командой, но не встречался со мной взглядом. Я закрыла глаза, не в силах подойти к окну и просто пребывала в тупом оцепенении оставшиеся несколько часов полета, пока мы не приземлились позади острова Карнаки. На самом пограничном острове нам не было необходимости задерживаться, так как пройдя формальные проверки пропусков и разрешенной техники, мы сразу отправились до конечного пункта перелета – на Базу. База находилась еще в часе лета от острова и представляла собой серый куб на коротких сваях. База была расположена непосредственно на границе с труднопроходимыми джунглями, словно последний оплот цивилизации под натиском дикой, необузданной природы.
Итак, мы долетели! Невероятно круто! Меня будоражило это количество новых впечатлений, такие виды из окна, огромное небо и всякая растительность прямо на поверхности земли. Солнца я пока еще не видел, оно пряталось за облаками, но даже при таких погодных условиях освещенность была намного ярче, чем в Старсити. Жаль, что нас не пустили никуда на Карнаки дальше, чем пара контрольных кабинетов – а ведь там же наверняка есть всякие секретные разработки, пушки, техника. Поглядеть бы хоть одним глазком… Но нас сразу кинули на Базу – скучный серый кубик, покрытый пылью и снаружи, и изнутри. Каждому полагалась комната для отдыха, ничем примечательным не отличающаяся от общего стиля Базы. Наружу выходить уже нельзя было, то ли из-за приближения вечера, то ли чисто из бюрократической вредности установленных кем-то порядков. Я повалился на жесткую койку. В голове мельтешили мысли и образы, яркие краски, перелет и небо, ожидания и тревоги следующего дня. К счастью, на Базе нам не предстояло сильно задерживаться – с утра мы уже шли в поле. Повалявшись в состоянии между снов и явью еще какое-то время, я все же смог заснуть беспокойным пыльным сном.
Утро настало снаружи и внутри. На Базе не было окон – только искусственное освещение. Проснувшись от мягкого голоса автопробудчика, я размялся, лениво сделал несколько обычных утренних упражнений. Выпил воды – вкус был довольно затхлый, наверное, последний раз люди здесь были несколько недель, а то и месяцев назад. А может, фильтры не могли удалить все примеси, отсюда и странный вкус. Закинув в рот безвкусную пластинку завтрака, я быстро разделался с ней и пошел к остальным.
Этим утром нам предстояло преодолеть чуть более трех километров до планируемого места встречи с аборигенами. Ребята и Никки уже собрались в центральном отсеке. Всех охватило приятное возбуждение, мы переговаривались и улыбались, подбадривали друг друга. Наконец появился Чалых. Прогундев что-то по протоколу и отметив в журнале наше отбытие, он наконец свалил в тень, и мы могли идти в поле.
