Мне хотелось пойти опять в гущу леса, но Никки и остальные сказали, что необходимо разумно потреблять ресурсы и не забывать о главной цели нашего путешествия, блаблабла. Короче, пришлось до окончания дня торчать около хижины, расчищать площадку снаружи и убирать пылищу внутри, помогать сортировать валяющееся там барахло и сверять его со списком внутреннего каталога там же. Из положительных моментов этого процесса мне, конечно, было интересно наблюдать, как работает мой костюм, а работал он круто. Я не чувствовал никаких стеснений движений или недостатка кислорода, тело хорошо вентилировалось, подошвы не скользили и не утомляли ноги. Чисто ради теста я пару раз запрашивал данные о температуре и составе окружающей среды, а также разобрал на молекулы листок вьющегося под ногами растения. Другие члены команды также привыкали к костюмам, и кажется, были ими вполне довольны. Кроме, наверно, Ангелики. Конечно, ведь вместо кричащего о своей значимости и тщательно прорисованного лучшими дизайнерами образа БДП, ей приходилось представать перед нашей узкой аудиторией в своем настоящем теле.
Чтобы не тратить энергию на разогрев пищи, мы обошлись холодным безвкусным ужином и легли спать практически с закатом солнца. Стемнело моментально. Я пытался остаться хотя бы на входе в хижину, послушать пугающие и манящие звуки ночного леса, посмотреть на настоящие ночные звёзды, просто посидеть на границе двух миров безо всякой суматохи, но в целях безопасности меня загнали внутрь. Я успел заметить россыпь загорающихся огоньков в небе, но не успел их рассмотреть и составить свое впечатление. Макс запер хижину на ночь. Неужели я за этим летел в такую даль? Еда, дождавшись, пока состав воздуха внутри хижины будет соответствовать требуемым показателям, я стащил защитный костюм, выпил последнюю воду на сегодня и с легким недовольством полез на верхнюю полку левой койку. Внизу устроилась сестра. Макс залез на второй этаж соседней койки, Ангелика еще что-то шуршала, шуршала, вздыхала и поправляла снятый костюм, потом также долго поправляла свой ортопедический матрас и одноразовое жесткое постельное белье, пока наконец не осела на спальном месте и затихла. Все мы вымотались за этот день, поработав физически и получив уйму впечатлений, которые вертелись в головном мозге каруселью цветных образов. На удивление, я быстро заснул, чувствую, как молочная кислота дает сладко-болезненные ощущения в мышцах, не привыкших пробираться по густым зарослям, расчищать лесные поляны и использовать для получения энергии воздух с поверхности, пусть даже профильтрованный нашими костюмами.
…
Видимо, дикари пришли на рассвете. Пока мы проснулись, позавтракали в полумраке хижины, влезли в наши хайтечные костюмы, и вышли наружу, солнце уже встало и рассеяло рассветную дымку. Солнце было небольшое, но очень яркое. Свет обжигал сетчатку глаз, даже затемнение костюма не могло скрыть всю мощь этих мчащихся фотонов, пробивающихся сквозь космос и попадающих прямо на нас. Кажется, ночью шел дождь или же просто выпала очень обильная роса: земля и трава были влажными, капли воды на ветках отражали преломленные лучи солнца, и лес сверкал круче, чем самые современные визуализации в клубах Россо и Моссо. Воздух был свежий, прозрачный, пьянящий. Казалось, я улавливаю его аромат даже через фильтр – а может так и было, ведь фильтр должен был отделять только вредоносные соединения, а испарения свежих цветов и сырой почвы видимо были безопасны. Я бы хотел просто постоять немного и подышать, прочувствовать чистоту и вкус вдыхаемых запахов. Но обстоятельства требовали внимания и действий.
На расстоянии метров трех от хижины стояли аборигены. Их было пятеро: трое мужчин стояли в первом ряду к нам и две женщины расположились позади. Они стояли в шахматном порядке, поэтому мы могли видеть лица всех. А это было занимательное зрелище. По центру стоял явно главарь банды, высоченный великан средних лет, минимум на голову выше Макса. У него был высокий лоб, проницательные светлые глаза, узкие сжатые губы и светло-русые волнистые волосы, убранные в какую-то гульку, но все равно непослушно выбивающиеся на висках и создающие будто бы светящийся ореол вокруг его головы. Да уж, впечатляет – и такие внешние данные безо всякого блока дополненной реальности. Одет он был практично и неброско: темные штаны и свободная рубаха светло-бежевого тона с вкраплениями зеленого, плотная коричневая жилетка из материала, похожего на натуральную кожу и украшенная нашитым орнаментом. На ногах у него была необычного вида обувь – что-то типа очень плотных носков с пятью пальцами, также сделанными из кожи или очень плотной ткани, возможно пропитанной чем-то для лучше износостойкости. Он был собран и спокоен и непринужденно стоял на земле, сын этой земли, сильный и свободный дух. В руках дикарь держал суму неопределенного цвета, заношенную и засаленную, и хотелось верить, что без оружия.
