— Она так надоела мне за все эти годы, что я отомстил за каждое нанесенное мне оскорбление! С каким же удовольствием я сообщил ей о своих планах на Марианну. О, она была просто в бешенстве!
— Спустись ко мне и будь на равных, трус!
— Но эта женщина так верещала, — глумился Виктор, — что страже пришлось вмешаться. Правда, было уже поздно. Когда им наконец удалось выбить двери покоев, всё было кончено. Мне ничего не осталось, как перебить их всех. Но, к сожалению, они не дали мне спокойно уйти. Я шёл по коридору, а они всё прибывали и прибывали, а я всё убивал и убивал…
— Слезай! — кричал Герман и ходил кругами словно волк, выжидающий, когда его добыче надоест сидеть на дереве.
— Анна наказала Марианну, заперла в покоях и выставила стражу на протяжении всего пути к ней, чтобы в случае чего быстро узнать о побеге, поэтому, как только я убирал одного свидетеля, на его место тут же приходил другой. Так я медленно продвигался и очутился рядом с дверью в святая-святых твоей сестры. Мне удалось незаметно скрыться лишь оттуда.
В комнате повисла тишина, но Герман не слышал её — ревущее сердце било по ушам, вискам, стучало в спине и руках. Он смотрел на человека, который заменил ему отца, стал наставником и другом, но теперь превратился в самого страшного, самого сильного врага. Ненависть к нему разъедала каждое мгновение и заставляла трепетать от желания сломать ему шею.
— Кажется, теперь ты знаешь всё, — медленно проговорил Виктор. — Возможно, у тебя остались ко мне какие-то вопросы? А то все мелочи уж и не припомнишь!
— Только подлые трусы отсиживаются в тени и наносят удары исподтишка!
— Герман-Герман, — насмешливо покачал головой тот, — ты забываешь, эти методы не действуют на взрослых людей, а я давно не мальчишка. Трусость не плохое качество, наоборот, оно спасает жизнь и даёт тебе время для размышлений. Но в чём-то ты прав… Нет никакого смысла отсиживаться здесь, сейчас, разве только чтобы ответить на твой вопрос. Ты спрашивал, почему я решил тебе признаться? Всё просто. Если бы я убил тебя, ты бы не расстроился, а удивился, но я хочу, чтобы ты страдал. Чтобы ты знал, каково это — всю жизнь быть в тени! Быть отвергнутым! Искалеченным! Быть проигравшим! Ты так сильно похож на отца, что мне доставит огромное удовольствие лишить тебя жизни! Как будто я делаю это снова!
Король не выдержал, схватил ножку от разбившегося кресла и со свей силы метнул в потолок. Виктор легко увернулся, его смех раскатился по комнате и резко затих.
— Хватит, мне надоело, — прозвучал ледяной голос, и предатель рухнул на пол, но не только не повредил ноги, а, кажется, даже стал ещё сильнее.
Он ринулся в атаку так стремительно, что Герман не успел ничего понять, — его отбросило в стену.
— Вот он я, ты так хотел меня прикончить, давай же! — издевался Виктор.
Король не думая кинулся вперёд, рассчитывая сбить противника с ног, но тот будто превратился в змея, что молниеносно уворачивался и отвечал точными ударами. Справиться с ним было невозможно, но кипящая ярость, съедающая ненависть и бесконечное горе слились в едином чувстве и вытеснили здравый смысл. До тех пор, пока ядовитая темнота не начала застить зрение… Герман пошатнулся. Он не ощущал ран и ссадин, не замечал, как расползаются синяки, в нём горело единственное желание уничтожить, которое перекрывало всё. Он осознал, что ему вряд ли удастся выйти победителем, но собирался продать себя подороже.
— Сила Асха действительно велика. С ней ничто не сможет сравниться. — Виктор с легкостью отбил последнее нападение короля и отбросил того к кровати, после чего медленно приблизился и занёс кинжал. — Династии Кордов пришёл конец. Не передавай привет своей матери.
Герман терял сознание. Слова долетали до него обрывками, а то и вовсе тонули во мраке. Он закрыл глаза, чувствуя полное бессилие, и провалился в пропасть…
Герман…
Гер…ман…
Король услышал любимый голос, приоткрыл глаза и увидел сквозь мутную дымку зажатую в руках предателя сестру. Девушка тщетно вырывалась, колотила руками железные мускулы Виктора, но её голос дрогнул, веки опустились, и страшный испуг за жизнь Марианны вложил в руки Германа кинжал с рубином…
— Я не мог потерять ещё и тебя, — тихим голосом проговорил король и посмотрел на побелевшее лицо девушки. — Именно это придало мне сил, и я нащупал кинжал, которым он собирался меня убить, но который, вероятно, выронил, когда появилась ты.
— Как такое могло случиться… — прошептала Марианна. — Он столько лет подтачивал наши силы, а мы не замечали этого…
— А кто бы заметил? Даже мама не подозревала.
— Наверное, он солгал.
— Солгал?
— Я могу поверить в то, что он был предателем, но в то, что он лишил жизни нашу маму — никогда! Он так любил её!
— Думаю, он сказал правду. Зачем ему лгать, если он не думал, что я останусь в живых.
— Да, ты прав.
Принцесса вдруг очнулась, гневно вскинула на Германа взгляд и отступила на шаг назад. Король понурился, сильнее впился в трость и замолчал.
