Возьмите современного архитектора. В самом деле, ему, для того чтобы построить лабораторию Бруно Понтекорво, надо знать, что такое нейтрино, и обладать достаточными знаниями о строении материи. Проектируя стадион, архитектор должен хорошо представлять «технологию» спортивных упражнений, игр и соревнований, гигиенические требования, уметь так распределить места, чтобы зрители хорошо видели происходящее и им было удобно, а в случае необходимости большое количество людей легко и быстро могло бы покинуть трибуны и т. д.
К счастью, Воронихин, не окончив учебного заведения, получил систематическое образование. Жильбер Ромм, один из самых образованных людей своего времени, знаток естественных наук, передавал свои знания большей частью не Павлу Строганову, который был еще ребенком (он родился в 1772 году), а Воронихину.
Положение подневольного человека, конечно, угнетало Воронихина, но надо было терпеть: иного выхода не находилось. И наконец А. С. Строганов понял, что крепостные оковы мешают дальнейшему совершенствованию таланта. Он решил дать вольную «нашему живописцу Андре». И вот 25 июня 1786 года в руках у художника появляется документ: «Александр Сергеевич Строганов, в роде своем не последний, отпустил я крепостного своего дворового человека Андрея Никифорова сына Воронихина, который достался мне по наследству…»
Воронихин получил свободу. Он — вольноотпущенник. Куда пойти? Что делать? Ему понятно, что без поддержки графа он не получит ни заказов, ни работы. И Воронихин не порывает с ним.
Историограф Строгановых Ф. А. Волегов написал в их родословной: «В 1786 г. июля 4 граф Павел Александрович по воле родительской отправился за границу путешествовать на 4 года. Для сопутствия и услуги ему даны были учитель француз Ром, камердинер швейцарец Клеман и служители Андрей Воронихин (разрядка наша. —
Путешественники едут в Швейцарию и Францию, проездом через всю Европу.
Воронихин, как и во время первых путешествий, занимается рисованием пейзажей, зданий, надгробий. Часть его заграничных рисунков сохранилась. Самый ранний датирован 1787 годом. Он изображает один из швейцарских замков.
В Женеве (где пробыли почти год) и Париже путешественники слушали лекции по химии, минералогии, математике, астрономии, ездили на заводы, посещали музеи, театры, народные гуляния. В 1788 году они проехали всю среднюю Францию — Риом, Лион и другие города. На родине Ромма, в Оверни, Воронихин написал несколько портретов его родных. Эти живописные работы-миниатюры и сейчас украшают музей Оверни.
Волна революции 1789 года подняла Жильбера Ромма на самый верх событий. В Париже ой организовал знаменитый клуб «Друзья народа», принимал самое деятельное участие в работе клуба якобинцев. Впоследствии Ромм был избран в Законодательное собрание Франции, а затем — в Конвент. Есть сведения о том, что он в качестве члена Горы подписал смертный приговор Людовику XVI. С именем Ромма связано введение во Франции революционного календаря. Погиб Шарль-Жильбер Ромм в 1795 году (покончил самоубийством в тюрьме), когда после падения Робеспьера был арестован и приговорен к смертной казни.
Был ли Воронихин причастен к политической жизни в бурные дни революции, мы не знаем: сведений об этом нет. Но известно, что в Якобинский клуб вместе с Роммом был принят и Павел Строганов, взявший себе псевдоним Очер (по названию одного из прикамских заводов, принадлежавших Строгановым). «Гражданин Очер» вместе с Роммом посещал заседания Национального собрания, как многие другие, носил фригийский колпак, призывал: «Долой тиранов!»
Екатерина II, узнав о том, что молодой граф, владелец многих тысяч крепостных, является активным участником революции, приказала А. С. Строганову немедленно вернуть сына домой. Вскоре в Париж приехал двоюродный брат Павла Строганова Н. Н. Новосильцев; и в декабре 1790 года молодой граф, а вместе с ним и «служитель Андрей Воронихин» покидают Францию.
Пребывание за рубежом обогатило духовный мир Воронихина. В Париже он имел возможность хорошо познакомиться с древней и современной архитектурой; более основательными стали знания по ботанике, физике, анатомии, естественной истории и математике. Свидетель грозных общественных событий, он в какой-то степени, конечно, обогатился идеями французских просветителей.
Воронихин в одном из писем называет Жильбера Ромма другом человечества. И француз-воспитатель платит будущему великому архитектору пламенной дружбой, человеческой теплотой. В ответе на письмо, посланное из России в 1792 году, Ромм писал: «Вы мне доставили очень большое удовольствие, мой дорогой Воронихин, давая мне свидетельства вашей памяти обо мне». И в конце письма такие слова: «Прощайте, мой дорогой Воронихин, продолжайте оставаться всегда самим собой… Прощайте, я обнимаю вас так же, как я вас люблю».
