Архив первый: АНТАГОНИСТ полностью

— М-м-м… — Вета подняла голову, она прикрыла глаза и словно задумалась. — Нет, он просто чокнутый немного. А на стражников совсем не похож. Надменности нет. — Произнесла она всё так же потерянно.

— Единственный ба’астид среди трёх сотен химер. Не в себе. Не бежит вместе со всеми. Не стражник. Я бы на него посмотрел.

— Могу проводить. — Вета осторожно покосилась на друга.

— Можешь, значит? — Невозмутимо уточнил Соли.

— Да не убью я тебя! — Едва ли не умоляюще повысила голос Вета.

— Ну да, конечно. — Согласился Соли, всем своим видом выражая сарказм.

— Конечно да! Я, между прочим, наоборот слежу, чтобы ты не умер. Я даже в игру свою добавила возможность зарабатывать специально для того, чтобы ты перестал рисковать жизнью ради денег. Я про ту игру, которая осталась в мире людей.

— Я понял, ни к чему было пояснять. И что-то не припомню, чтобы я хоть раз рисковал жизнью ради денег. Выходит, система обратной конвертации и привязка основных ресурсов к разным валютам в SW ради меня существовали? Не многовато ли мороки?

— Не многовато. — Отрезала Вета, после чего обхватила Соли и, резко подпрыгнув, расправила крылья, после чего спикировала в кратер и стремительно полетела по коридорам подземелья дикастерия. Вся её подавленность бесследно исчезла.

***

С незапамятных времён подземный ярус дикастерия занимала темница. Большинство узников не задерживались в ней надолго. Ожидающие свои приговоры, они исчезали спустя несколько дней, не успевая оставить после себя каких-либо сведений, равно как и слухов — суды в дикастериях славились своей скоростью едва ли не так же сильно, как своей бескомпромиссностью.

Быть может, именно поэтому стражи казематов дикастерия не проявляли ровным счётом никакого интереса к узникам. Хотя, возможно, и потому ещё, что стражи казематов прекрасно осознавали, насколько, порой, легко оказаться по ту сторону решётки. Окончательно истреблял чрезмерное любопытство тот факт, что далеко не каждый судебный процесс, проходивший в дикастерии, предавался огласке — бесследно исчезнуть после пребывания в темнице дикастерия было естественно, естественно было и оказаться на арене амфитеатра, наполненной пыточными приспособлениями всех мастей. Тайные суды проводились часто, но куда чаще суды становились публичным развлечением.

Так или иначе, стражи казематов — низкосортные вояки, за которых вряд ли вступится их орден — казалось, игнорировали само присутствие в подземелье заключённых настолько, насколько это вообще возможно, зачастую пренебрегая даже своими основными обязанностями. Кроме одной единственной, к которой стражи относились со всей серьёзностью, и которая сводилась к двум простым действиям: запереть № такой-то внизу или привести № такой-то наверх.

Подобное положение дел в темнице дикастерия могло бы считаться нерушимым, если бы не существование особой кельи, находившейся в наиболее отдалённой от входа части подземелья и отделённой от внешнего мира вовсе не решёткой, а массивной дверью.

Эта келья, в отличие общих камер, всегда находилась под пристальным наблюдением. Возле двери всегда стоял один из караульных, дверь всегда была закрыта. Если что и говорило о наличии в келье заключённого, так разве только изредка открываемая щель толщины не большей, чем необходимо для её использования в оба направления. Посуда с едой и из-под еды, сменное бельё и отходы жизнедеятельности, свечи, изредка книги и письменные принадлежности — всё свидетельствовало о пребывании в отсечённой от вселенной кельи постояльца. Кроме самого постояльца.