— Такое состояние было в период тоски по скоропостижно скончавшимся родителям и дяде, тогда я выписал ей снотворное и успокаивающие капли. Строго наказал не превышать дозу.
— Как долго это длилось?
— До того, как она встретила своего жениха. Мария Михайловна стала совсем другим человеком после помолвки с ним.
— Что вы имеете в виду?
— Как бы вам объяснить… — задумчиво протянул доктор. — Это лишь мои домыслы и рассуждения, но раньше Мария Михайловна старалась держаться в центре внимания, а с появлением Большакова он будто заменил ей весь мир. Всё, что ни делалось с её стороны, было для него. Выходить в свет — лишь на спектакли с его участием, заботиться о красоте — только, чтобы ему было приятно быть рядом с ухоженной женщиной, сесть на диету — то же самое. Я даже, грешным делом, подумал на приворот!
— Она раньше была довольно видной девушкой?
— Мария Михайловна была богата, красива, прекрасно образована и имела весёлый нрав, о таких обычно говорят как о сердце компании. Но после появления Большакова её интересы полностью сместились лишь в сторону угодливости будущему супругу. Это лишь мои наблюдения со стороны. Поскольку я поддерживал её не только как врач, но и как добрый друг как в моменты скорби, так и в повседневной жизни, то не смог не заметить этих изменений.
— Я не верю в магию приворотов.
— Я тоже, мы с вами люди науки, домыслы не наш удел, и всё же вся эта чехарда выглядела подозрительно.
— Благодарю за ваш развёрнутый ответ. — детектив взглянул на напарницу. — Полина Сергеевна, можете показать Евгению Дмитриевичу список?
— Да, конечно. — тётя Поли протянула доктору исписанный лист бумаги. — Здесь лекарства, которые мы обнаружили в комоде жертвы. Нам показалось, что чего-то не хватает.
Доктор принялся внимательно изучать список, сосредоточенно пробегая взглядом по ровным буквам.
— Всё, что я недавно прописывал пациентке на месте. Однако думаю, что отсутствует Лауданум. Это успокаивающая настойка на `алкоголе, я прописывал её как снотворное и расслабляющее, когда у Марии Михайловны был сложный период в жизни. Однако, насколько мне известно, она не принимала её уже давно. Господи… — он закрыл лицо руками. — Мне давно нужно было его выбросить… Неужели кто-то использовал препарат как орудие убийства?
— Всё возможно. Нужно будет взглянуть на отчёт о вскрытии, хоть он и не даст достаточно информации об отравлении.
— Подскажите, детектив. Какое выражение лица было у Марии Михайловны, когда вы обнаружили её тело?
— Умиротворённое, она будто спала.
Лицо доктора искривила гримаса скорби.
— Говорят, она перерезала вены?
— Именно.
— Это больно. Как человек, умирающий от боли и потери крови мог бы «спокойно уснуть»? А положение пятен крови? Если перерезать вены, наверняка не будешь лежать спокойно, рефлекторные движения всё равно будут сопровождать процесс умирания.
— Она лежала прямо, я бы сказал. — глаза Германа слегка расширились. — Показательно…
— Убийца мог дать ей Лауданум в дозировке, превышающей обычную, дождаться, пока она уснёт и перерезать вены. Она бы даже не проснулась… Препарат в больших дозировках вызывает глубокий сон, от которого порой люди засыпают навсегда.
— Это очень ценная информация. Скажите, сохранились ли у вас рецепты, которые вы выписывали или история болезни Марии Михайловны?
— Полагаю, это перестаёт быть врачебной тайной в связи со смертью пациента.
Доктор в два счёта нашёл среди своих завалов историю болезни и продемонстрировал детективу запись о назначении Лауданума.
— Мы вынуждены конфисковать документ как улику.
— Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы найти её убийцу. Бедная девочка этого не заслужила.
— Благодарим за содействие следствию, если у нас возникнут дополнительные вопросы, мы навестим вас вновь.
— И будем ждать вашей книги. — ободряюще похлопала его по плечу тётя Поли. — Вы не должны винить себя в том, что убийца мог воспользоваться выписанным вами препаратом. Поверьте, он точно нашёл бы способ сделать это иначе, не будь его под рукой.
— Так она хотя бы умерла во сне. — убито прошептал доктор и тяжело вздохнул.
— Вы, кажется, торопились на приём? — напомнил ему Герман.
— Ох, точно, сегодня я такой рассеянный.
Ещё один документ был зафиксирован в архиве тёти Поли. (Мысленная заметка: врачебный почерк довольно сложен для понимания! Нужно больше практики!)
Александринский императорский театр стал пунктом отправления для тёти Поли и детектива Васнецова. Величественное здание в стиле ампир с высокой белой колоннадой возвышалось над площадью, тенью нависая над зелёным сквером, в центре которого журчал фонтан. В нишах фасада притаились греческие музы Талия и Мельпомена, символизирующие комедию и трагедию, что рука об руку шли на сцене театра. Квадрига Аполлона в движении заставляла на секунду замереть, приковывая к себе взгляды, хотелось изучить и навсегда запечатлеть в памяти напряжённые мышцы вставших на дыбы скакунов и уверенный взгляд покровителя искусств.