— О, я определённо хотел бы, — ответил я, — но я беспокоюсь, что чрезмерное использование огня исчерпает ограниченный запас свежего воздуха, — объяснил я им хот своих мыслей. Я не забыл о том, как использовал огненную вспышку, чтобы сначала сжечь, а потом лишить воздуха Дэвона Трэмонта почти два года тому назад.
С губ Уолтэра сорвался громкий вздох:
— Слушайте, не хочу быть тем человеком, который что-то предлагает вам, маньякам-самоубийцам, но у меня, возможно, есть идея получше, — внезапно сказал он.
Я заинтересованно посмотрел на него:
— Я приму любые предложения.
— Почему бы нам просто не пройти мимо них? Наш недавний разговор заставил меня задуматься, что я, наверное, смогу скрыть от них нас троих. Мы можем просто пройти мимо них, и осмотреть лежащие дальше туннели. Если мы не найдём ничего значительного, или какого-то выхода, то можем просто оставить их гнить здесь, — объяснил он.
Уолтэра легко было сбросить со счетов, но его идея была самой разумной из всех услышанных мною за день мыслей. Я задумался, не недооценил ли я его интеллект.
— Мне нравится, как это звучит, — ответил я.
А вот Харолда убедить было не так легко:
— Вы ведь шутите, верно? — спросил он.
Уолтэр покачал головой, а я сказал:
— Это плохо только на первый взгляд. В дальней части этой пещеры есть ещё один туннель, ведущий прочь, и он выглядит пустым. Они там не набиты битком, так что если Уолтэр может сделать то, что говорит, то мы можем просто пройти прямо рядом с ними, и посмотреть, что там дальше.
План Уолтэра оказался сложнее, чем я поначалу думал. Мы встали поближе друг к другу, и взялись за руки, в то время как волшебник творил своё заклинание. Для того, чтобы мы оставались невидимыми для шиггрэс, он сделал нас невидимыми одновременно для магии и видимого света, что сопровождалось неприятным побочным эффектом полного нашего ослепления. Мы никак бы не смогли пробраться через толпу в таком состоянии.
— Я не думаю, что я продумал это до конца, — поправился Уолтэр. — Возможно, если мы будем просто невидимыми для магии, и ты потушишь свой свет, Мордэкай.
Это оказалось ничем не лучше. Без моего света пещера была тёмной, хоть глаз выколи, и мы были такими же слепыми, как и раньше. Тут-то на меня и снизошло озарение:
— Думаю, что я знаю, почему они нечасто выходят в светлое время суток, — сказал я.
— Что? — спросил Уолтэр.
— Шиггрэс, — объяснил я, — в прошлом они почти всегда или сами нападали в темноте, или на них в темноте натыкались. В самом деле, единственный известный мне случай их появления в светлое время суток — это когда они устроили засаду на Дориана и Пенни.
Харолд был лучше знаком с шиггрэс, но он всё ещё не понимал:
— Я не вижу, какой конкретный вывод из этого можно сделать.
Я поднял ладонь:
— Позволь мне закончить, — сказал я ему. — Мы знаем, что у них нет проблем с солнечным светом, потому что они выходили в дневное время по крайней мере один раз. Так почему они в целом избегают выходить днём?
— Потому что они — существа тьмы? — сказал Харолд, будто этой причины должно было хватать.
— Нет, — указал я ему, — потому что они не используют свет, чтобы видеть — они используют магию. В самом деле, их мёртвые глаза наверняка полностью слепы к свету. Они не избегают дневного света — они просто предпочитают ночное время, потому что тогда у них есть врождённое преимущество, так как они могут видеть, а большинство людей — нет.
— Вы всё ещё не пояснили, как это нам помогает, — настаивал он.
Но Уолтэр понял, и быстро закивал головой, соглашаясь:
— Конечно! Оставь свет на посохе, а я скрою нас от магического взора, но оставлю видимыми в нормальном свете.
— А магия в моём посохе не будет проблемой? — спросил я.
— Нет, — ответил Уолтэр. — Я могу скрыть магию в нём так же легко, как я скрываю ту, что исходит из наших тел. Мне лишь нужно позволить свету проходить беспрепятственно.
Несмотря на то, что мы были весьма уверены в своей правоте, те несколько первых мгновений, когда мы вышли на открытое пространство, сильно потрепали нам нервы. Я шагал впереди, подняв посох, чтобы освещать путь, а Уолтэр следовал за мной, положив руку мне на плечо; Харолд следовал за ним таким же образом. Это был сюрреалистический опыт, особенно учитывая то, что я никогда прежде не ходил невидимым по заполненному людьми помещению, не говоря уже о помещении, заполненном высасывающими жизнь немёртвыми чудовищами. Мне приходилось напоминать себе о том, что надо дышать.
Пол был гладким и лишённым препятствий, но у нас всё равно ушло почти десять минут, чтобы пересечь большую пещеру, и достичь противоположной стороны. По пути я глазел на лица шиггрэс, гадая, о чём они думали, и думали ли они вообще. В основном они тихо стояли, не ходили и не говорили друг с другом, а тихо шептали себе под нос, наполняя сводчатое пространство бесконечным шёпотом, звучавшим похоже на шелест лесной листвы на ветру.
К тому времени, как мы достигли туннеля на противоположной стороне, я был совершенно вне себя. Я хотел сжечь их, лишь бы прекратился этот шум. «Нам ведь не так уж и нужен воздух для дыхания, верно?»
