Архмаг освобождённый полностью

Пока я приближался, Сэлиор пришёл в себя, и вывернулся из драконьей хватки. Перекатываясь, они боролись на земле подобно двум пьяным драчунам. «Если бы драчуны были чешуйчатыми, крылатыми, и светились…» — подумал я. Теперь у Сэлиора было преимущество, он использовал вес своего тела, чтобы вдавить дракона в созданный ими кратер, одновременно пытаясь своими руками оторвать зверю голову. Раны божества уже исчезли, и на его красоту было страшно смотреть, когда он напрягся, неумолимо тяня голову дракона вверх.

«Как убить того, кто моментально исцеляется?» — задумался я. Мой гнев несколько поутих, медленно сменяясь страхом. Несмотря ни на что, Сэлиор казался могуч как никогда, и не было никаких признаков того, что он слабел.

На размышления у меня было мало времени, поскольку, судя по всему, мой единственный союзник готов был вот-вот потерять голову. Вступив в схватку, я обхватил сияющего бога руками, и сжал. Смеясь, Сэлиор засветился ярче солнца, и я почувствовал, как моё тело начало плавиться и обтекать в касавшихся его местах. Я не мог позволить ему снова взмыть в воздух, поэтому я сделал нечто полностью противоположное.

— Посмотрим, как тебе понравится центр моей силы, — выдавил я сквозь свои гранитные зубы, и удвоил усилия. Сжав свои руки, я ощутил, как сломалась его спина, и бог изогнулся от боли. Вытянув свои мысли вовне, я позволил своему телу опуститься вниз, в землю, затягивая брыкающееся божество вниз вместе с собой. «Прости, Пенни», — с сожалением подумал я. «Я не смогу сдержать то обещание тебе, которое Роуз от меня хотела».

Мы погружались всё глубже, и я продолжал крепко сжимать Сэлиора. Я начал чувствовать, что он слабел — или, возможно, я просто становился сильнее, но я смог полностью заключить его в массивный каменный гроб, которым для него стало моё тело. Я вспомнил, что Мойра Сэнтир поборола Балинтора именно так. Она затянула его вниз, и, когда её сила стала достаточно велика, раздавила его насмерть. Получившийся после этого взрыв изменил лицо земли, и создал новое море.

— «Это убьёт всех наверху в радиусе десятков миль», — послышался в моём разуме голос Мойры.

— «Насколько близко находится Пенни»?

— «А что остальные твои друзья? А что население города?» — ответила она.

Я почувствовал ощущение тоски и отчаяния.

— «Чем-то придётся пожертвовать», — ответил я.

— «Ты не можешь это сделать, только не здесь».

— «Тогда я его перемещу», — мысленно сказал я.

— «Есть способ получше», — ответила она, и затем её разум коснулся моего, и показал мне.

Погружаясь глубже, я прошёл через мировую кору, войдя в царство экстремальной температуры и давления. Там я начал давить Сэлиора, пока его размер не уменьшился до такого, каким он был, когда я увидел его впервые. Надавив сильнее, я сжал его ещё больше, пока он не стал лишь ярко светящимся шаром диаметром около двух дюймов. Я потянул из своего массивного каменного тела наружу крайне концентрированную силу, и стал оплетать её густо-красными линиями пойманного в ловушку бога. «Кровь земли», — подумал я про себя, ибо кровь была наиболее близкой пришедшей мне на ум аналогией с внешним видом этой силы.

Используя свою память о чарах стазиса, и что-то вроде интуиции, я сплёл череду рун, которые должны были запереть искажённый разум бога в безвременном и неизменном состоянии. Когда я закончил, он перестал бороться со своей подобной самоцвету формой, но его сила всё равно была настолько велика, что вокруг него искажалось даже время, заставляя энергию протекать наружу. Зачерпнув своей силы, я заключил его зачарованную форму в плотный кристалл, который будет поглощать вытекающую из него силу.

«Придётся позаботиться о том, чтобы эта сила регулярно использовалась или сцеживалась», — подумал я. Иначе гигантский бриллиант в конце концов взорвётся с мощью, по сравнению с которой мои железные бомбы покажутся жалкими хлопушками. «И заключённое внутри злобное существо снова окажется на свободе», — мысленно добавил я.

Когда я наконец закончил, я провёл долгие минуты в отдыхе. Глубины земли были удобными, и теперь, когда мне больше не приходилось бороться со своим врагом, земля успокаивала мои изнурённые эмоции. Моя боль начала идти на спад. Моё тело больше не имело никакой определённой границы или предела, и глубокое биение земли потянуло прочь мой усталый дух. «Надо поспать», — пришла мысль, которую я едва узнал как свою собственную.

— «Мордэкай, нет! Проснись! Ты должен вернуться. Сейчас нельзя сдаваться», — начал изводить моё сознание голос Мойры Сэнтир.

Скорее от раздражения, чем из какого-то желания ублажить её, я поднялся сквозь тёмные слои земли и камня, пока снова не оказался лежащим на улице Албамарла. Дракон всё ещё лежал рядом, истекая кровью и баюкая ужасную рану у себя на шее. Вид его пробудил мой разум, и вернул обратно мысли о моей человечности.